«Три скрипа»

Двадцатый выпуск. О премии «Большая книга»

– Они писать не умеют.

– Зато ты умеешь! Только ты, Чинаски, умеешь писать!

– Да, я таков.

Ч. Буковски «Женщины»

Премию «Большая книга» я перестал воспринимать всерьез 15 лет назад, когда ее получил Владимир Маканин за плохо написанный (даже на скорую руку состряпанный) роман «Асан». Судя по всему, к печати книгу готовили спешно, так что второстепенный персонаж Снегирёв при линейном развитии сюжета пять раз без каких-либо авторских пояснений поменял звание с сержанта на ефрейтора и обратно.

В «Асане» есть невероятно дурные даже для постсоветской прозы словосочетания вроде «танк повторял каждое микродвижение БМДэшки» и «самый главный» (как вам такая тавтология, друзья?). В отличие от книг, попадающих в рубрику «Три скрипа», «Асан» я после первой страницы не бросил. Скрипит книжка от начала и до конца.

С той поры я за «Большой книгой» не следил, а на минувшей неделе случайно увидел шорт-лист (https://t.me/kniga_katrin/2490) и обнаружил там три романа из числа тех, первые страницы которых мы с вами читали. Это «Чагин» Евгения Водолазкина, «Оккульттрегер» Алексея Сальникова и «Выше ноги от земли» Михаила Турбина. После изучения шорт-листа я из любопытства ознакомился с началом еще одного попавшего в финал текста – романа Евгения Кремчукова «Волшебный хор».

Три из этих четырех книг начинаются откровенно плохо. М. Турбин, например, продемонстрировал неспособность считать до двух, описав, как его герой остался один и принялся гладить руку ребенка (https://t.me/knyazprocent/639).

Е. Кремчукову редактор, главный редактор и два корректора, видимо, не сумели объяснить, что в словосочетании «местные достопримечательности», которое можно встретить в первом предложении романа «Волшебный хор», слово «местные» лишнее, потому что достопримечательности являются местными априори, если не сказано, что они привозные (https://t.me/knyazprocent/908).

А. Сальников в «Оккульттрегере» тоже оказался неспособен без ошибок досчитать до двух, а еще обнаружил незнание правил расстановки тире и двоеточия (https://t.me/knyazprocent/720).

На этом фоне начало «Чагина» смотрится лучше, но Е. Водолазкину или его редактору не хватило последнего прочтения текста перед публикацией, вследствие чего в романе с избытком встречаются лишние слова, которые можно было бы выбросить без потери смысла (https://t.me/knyazprocent/620).

Об остальных попавших в финал «Большой книги-2023» текстах я судить не берусь, поскольку не читал их. Однако постараюсь ознакомиться еще с несколькими, так как меня занимает один вопрос.

Вопрос этот вот какой: пишет ли кто-то из пары сотен миллионов носителей русского языка хорошую художественную прозу? Даже проще: неужели никто не в состоянии хотя бы начать художественный текст на русском, не сев в лужу?

Здесь я выношу за скобки себя любимого, поскольку аксиома «Князь Процент пишет хорошие тексты» науке неизвестна.

Кроме того, я, в отличие от рассказчика книги «Алмазный мой венец», не делаю сокровенной тайны из того, что не талантлив. А еще у меня нет ни литературного, ни филологического образования. И я никогда не зарабатывал на жизнь литературным трудом.

Однако должны же существовать талантливые и, быть может, даже соответствующим образом выученные в университетах люди, которые способны писать хорошую художественную прозу на русском языке.

Ау, талантливые и способные, где вы? Я натуральным образом днем с огнем ищу человека (точнее говоря, книгу). Вопию в пустыне. И не предлагайте мне прозу Алексея Иванова – сперва хотя бы научите его писать диалоги лучше, чем это делают люди в пубертате (https://t.me/knyazprocent/697).

Если ответ на поставленный выше вопрос о носителях языка отрицательный, то возникает вопрос еще более интересный: как так вышло, что никто больше не пишет хорошую художественную прозу на этом вашем великом и могучем русском языке?

А к «Большой книге» и вовсе никаких претензий, ведь на безрыбье тоже надо кого-то награждать.