«Три скрипа». Четвертый сезон

Двадцатый первый выпуск. Самый короткий рассказ в мире

Без малого 20 лет я разбираю со студентами т. н. самый короткий рассказ в мире. Его невозможно не прочитать за раз, он весь на виду, и в нём есть всё, чему полагается быть в рассказе.

Вот он: «For sale: baby shoes, never worn». На русский этот рассказ принято переводить так: «Продаются детские ботиночки, неношеные». Таков этот образчик художественной прозы без намека на орфографические и пунктуационные ошибки.

Авторство приписывают Э. Хемингуэю. Поклонники биографического метода обожают историю о том, как старина Хэм за ужином поспорил с друзьями, что напишет рассказ на салфетке и, вдохновленный возможностью срубить по десятке баксов с каждого, накалякал вышеприведенный текст, который вошел в историю литературы, потому что оказался оригинален и адресован аудитории более широкой, чем выложившие в тот вечер по десятке, а еще потому, что у рассказа был хороший пиар.

Мне неизвестны документальные подтверждения того, что рассказ написал Хемингуэй. Это легенда, закрепившаяся в сознании многих потребителей массовой литературы в результате неоднократного повторения и даже включения в пьесу о Хемингуэе; литературный анекдот, который, быть может, имеет в основе мистификацию (с претензией на новаторство, но без постмодернистских замашек) напополам с оммажем лаконичному стилю Хемингуэя.

Этот короткий рассказ обходится без названия, зато у него есть все основные элементы сюжета. В завязке мы узнаём, что некий предмет выставлен на продажу. Развитие действия показывает нам, что этот предмет – детские ботиночки. Кульминации рассказ достигает в запятой после слова «ботиночки»: мы ждем финала, который объяснит, что же там с ними. Развязка: ботиночки ни разу не носили.

А вот фабула: некто заимел детские ботиночки, их никто не носил – ботиночки выставили на продажу. Обратите внимание на то, что сюжет начинается с продажи, а фабула заканчивается продажей. Так работает время в литературе.

С помощью этого рассказа можно прокачивать такую читательскую компетенцию, как реконструирование фабулы из нарратива.

Занимаясь этим, студенты каждый год делают ошибочные утверждения. Собрав их, мы выясняем, что в качестве утверждений они ошибочны, потому что текст не дает оснований для таковых, и переводим их в разряд предположений, потому что для предположений текст основания дает.

Если собрать из студенческих утверждений самую попсовую ошибочную фабулу, получится такой шок-контент: родители купили малышу ботиночки, он умер – родители продают ботиночки.

Вероятно, эта трагическая ложная фабула, благодаря которой любители фантомных жанров могут считать рассказ новеллой, – важное слагаемое известности рассказа. Всё же обратите внимание, что в тексте ни слова о родителях и о смерти малыша.

Если структурировать развенчанные до уровня предположений утверждения по группам, то вот они – результат синтеза авторского вымысла, наполненного условностями, и читательского домысла, направленного на разгадку замысла автора:

1. Кто приобрел ботиночки: родитель некоего ребенка или другой человек?

2. Как он завладел ботиночками: купил, получил в дар, нашел, украл?

3. Почему ботиночки не носили:

А. Если их приобрели для ребенка, то он невзлюбил их цвет или фасон, не влез в них или, не дай бог, умер?

Б. Если их приобрели не для ребенка, то их некому было носить? Тогда зачем их приобретали? Вероятно, это вариация бродячего мотива «Чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно сначала купить что-нибудь ненужное».

4. Кто выставил ботиночки на продажу: тот, кто их приобрел, или некто иной?

Еще вопрос, уже не о фабуле, а в целом о рассказе: кто главный герой? Тот, кто приобрел ботиночки? Тот, кто их продает, если это разные лица? Тот, кто читает объявление, то есть в том числе рассказчик и читатель? Малыш, если он был?

Маленькие тексты могут порождать много вопросов.