Джон Апдайк «Кентавр»

Апдайк как писатель – это такой Джером Дэвид Сэлинджер, который не окуклился. По примеру Сэлинджера Апдайк пытался быть великим молчальником, не комментировать свои тексты, не возражать на критику и т. п., но настырная публика развязала ему язык.

Впрочем, если считать поддержание прямого диалога с публикой признаком развития писателя, то можно сказать, что Апдайк-то как раз окуклился.

Этот далеко не самый известный автор оказывается подчас единственным американским писателем, которого читали некоторые русскоязычные обыватели. Один мой знакомый за пределами школьной программы прочитал только роман Апдайка «Кролик, беги», который обожает цитировать, если речь заходит о литературе, – правда, цитировать неточно.

Что до «Кентавра», то он вызывает полярные оценки. Например, Андрей Аствацатуров называл «Кентавра» едва ли не лучшей книгой Апдайка, а Сергей Хоружий высказывался об этом романе пренебрежительно. Кстати, «Кентавра» перевел его соавтор по работе над переводом «Улисса» на русский Виктор Хинкис.

О чём роман

Книга посвящена воспоминаниям художника Питера Колдуэлла о своем детстве, а также эпизодам из жизни его отца – школьного учителя Джорджа Колдуэлла.

«Кентавр» – это «Улисс» на минималках. Это как если бы Джеймс Джойс решил сократить объем и оставить книгу умной, но сделать ее такой простой, что не понял бы только тупица. Задача несложная, и Апдайк с честью решил ее.

Этим «Кентавр» и хорош: книга небольшая, несложная для понимания, но обладает устойчивым налетом интеллектуальности. «Кентавр» – роман не только почитаемый, но и читаемый, что отличает его от классики в определении Марка Твена. Если осилить эту книгу, то можно приблизиться к членству в клубе людей, читавших всех известных американских авторов ХХ века.

Особенности романа

1. Сплав реализма и мифологических черт

Как и «Улисс», «Кентавр» сочетает реализм (иногда даже гиперреализм или грязный реализм почти в духе старшего современника Апдайка Чарльза Буковски) с мифологическими элементами. Причем с первой же страницы: начинается роман тем, что один из детей бросает в учителя Джорджа дротик, и старший Колдуэлл идет по коридору на четырех копытах, оставляя после себя навозную кучу.

Собственно, это главный порог для читателя «Кентавра»: реалистические детали поначалу внезапно, а затем ожидаемо перемежаются мифологическими. Других сложностей в тексте не наблюдается, да и к описанной особенности быстро привыкаешь.

2. Наличие у многих персонажей прототипов в античной мифологии

Население текста загримированными персонажами древнегреческой или древнеримской мифологии, растерявшими значительную часть оригинальной мотивации, но сохранившими кое-какие узнаваемые повадки, – это прием, который и 60 лет назад, во время написания «Кентавра», не был новым (вспомним того же «Улисса»).

В «Кентавре» Апдайк возвел этот прием в степень, так что мы встречаем на страницах романа Зиммермана (Зевса), Апплтона (Аполлона), Веру (Венеру) и еще несколько десятков слегка закамуфлированных героев, знакомых нам с детства благодаря античным мифам. Имена персонажей романа, впрочем, не всегда настолько созвучны именам прототипов: например, Питер – это Прометей, а Джордж – кентавр Хирон.

3. Указатель имен

Апдайк снабдил роман указателем мифологических имен – небольшой, но действенной шпаргалкой, облегчающей задачу понимания текста тем читателям, которые не хотят ломать голову, то есть почти всем.

Цитата

Блаженство в неведении.