Кино и немцы

Штамп по легенде трогал сам Гитлер. Я иногда почитаю телегу и прямо его чувствую.

Про своего отца я писал уже. Сегодня у него юбилей.

Мой папка тот был ещё затейник. Двухметровый жгучий брюнет с изумрудными глазами. Сотни людей вытащил с того света, но всегда вспоминал только тех двоих, которых не удалось. Брал меня на операции лет с четырёх — кто ему мог возразить. Показывал людей изнутри. Даже в столичных мирах всегда держал себя аристократом в опале, в ссылке в Provinciae. Но без капли высокомерия, весело; служебный микроавтобус оббил изнутри фиолетово-красным бархатом ("тирский пурпур"), и приучил медсестёр при своём выходе из кабинета делать книксен.

Собирал ритуальные ножи, эротические гравюры Второго и печати и штампы Третьего рейха. Я не мог удержаться и на каждый школьный учебник ставил оригинальный штамп Рейхсканцелярии с орлом над свастикой. Такой был скандал.

Интересно, что уже во времена Франсиско де Кеведо Дестреза подвергалась насмешкам. Главное — быстрая и наглядная эффективность.

Кеведо писал в 1626 году:

Он спросил, направляюсь ли я в Мадрид по прямой или по окружно-изогнутой линии, и я, хоть и не понял этого вопроса, поспешил ответить, что по окружно-изогнутой [...] он завёл тут такую длинную речь, что в конце концов заставил меня спросить, чем он занимается. Он пояснил, что является великим мастером фехтования и может доказать это в любых обстоятельствах.
Еле сдерживая смех, я сказал ему:
— А я, признаться, увидав вас издали, по первости решил, что вы колдун, чертящий магические круги.
— А это, — ответил он мне, — я исследовал обман с большим переходом на четверть окружности так, чтобы одним выпадом уложить противника, не оставив ему ни единого мига для покаяния, дабы он не донёс, кто это сделал. Приём этот я хотел обосновать математическим путём.
— Неужели для этого нужна математика? — спросил я его.
— И не только математика, — ответил он, — но и богословие, философия, музыка и медицина [...]
— Дайте мне, сеньор, два вертела для двух-трёх геометрических фигур, я их вам незамедлительно возвращу.
— Господи Иисусе! — воскликнул хозяин. — Давайте, ваша милость, эти фигуры сюда, и жена моя вам их зажарит, хоть я и не слыхал никогда про таких птиц.

Сам Кеведо, кстати, показан как второстепенный, но весьма приметный персонаж, друг героя в "Капитан Алатристе". Алатристе как раз был силён духом, прекрасно владел клинком, но принципы Дестрезы так и не понял, поэтому потерял всё: жизнь, веру и любимую женщину.

Сцена у продавца ножей. Мистерия, почище элевсинских. Мужчины выбирают инструмент для решения проблемы.

Слева направо: Randall 2, Boker Applegate-Fairbairn Boot Dagger, Randall 18, Joe Kious Sub-Hilt Dagger, Randall 14, Benchmade Delta Raider, Buck 119 ...

Рэндалл — Харлей в мире ножей. Его ждёшь год под заказ. На вторичном рынке некоторые модели стоят как самолёт. Порезать таким колбаску на пикнике — это такая доминация, что прямо вау!

И вопрос не в цене даже. Просто видно, что человек, мужскую магию понимающий.

"Высокое искусство" можно, конечно, трактовать и более приземлённо.

Гермес (Чеки Карио) подготавливает убийцу для своего сюзерена, дайме, сталкивая их в вопросе кровной мести. Как истинный кшатрий он не может этого сделать своими руками, ибо давал клятву верности. Но он даёт герою свой собственный меч нож, Randall 14 (о котором ещё скажу), который обязательно сам потом извлекает из трупа.

Вот это уже мужская магия.

И имя ей — Дестреза.

Дестреза, как вид боевой практики, La Verdadera Destresa ('Праведное Искусство', что хорошо перекликается с названием фильма) стала умирать, как только появились итальянские мастера фехтования со своим убийственным выпадом, который отменил всё.

Но как вид оккультной, магической практики, принцип отношения с миром, Дестреза — это "телесная" #каббала, перемещение по определённым "магическим" законам круга (дестреза, собственно, и есть круг, или колесо). Не задеть линии кармы, как в том отрывке из моего романа.

Ведь мало заколоть противника шпагой, нужно ещё сделать так, чтобы успокоить его жаждущий мести дух. Сопроводить к Вратам с наименьшим ущербом. Облегчить себе воздаяние за убийство. В конце концов — взять потом лут не только с физического тела.

В эпоху барокко считали, что Вселенная подобна огромному часовому механизму. Но вращающиеся шестерёнки — это и есть "вихри" или "воронки" энергии, те самые "эгрегоры".

Мастер круга использует вращение шестерёнок, а не сопротивляется им. И это не обязательно поединок на шпагах, хотя там, конечно, нагляднее.

Из того, что можно увидеть сейчас — это багуа. Настоящий багуа всегда оперирует в четырёхмерном пространстве. Как металлический шарик, который идёт к своей цели под влиянием магнитных полей разной степени напряжённости, потоков и векторов.

В отличие от прекрасной женской магии стихий, маг-мужчина заставляет пространство работать вместо себя, но, главное, предусматривает и сводит к минимуму все последствия своих действий, стирает личную историю. Женщина же и "последствия", тем более отдалённые — ну, это не сексуально.

Потом продолжу.

Вампиры выходят из моды, сейчас про вампиров заходит публике либо что-то предельно уморительное, как "Что мы делаем в тени", либо тестостероновый, на грани порно кураж a-la Гай Ричи, типа на удивление отличной прошлогодней Abigail.

Ну а всякие ремейки Дракулы — это уже и не про вампиров вовсе.

Кажется закулисные элиты наигрались и больше не хотят ассоциировать себя в гойском коллективном бессознательном с бессмертными мудрыми кровососами.

Но они что-нибудь придумают новое, обязательно.

Приснился сегодня сон.

Бескрайняя пустыня. Не жаркая, не холодная. Там просто отсутствовало такое понятие, как температура. Да и "пустыня" — условно; "земля" и "небо" были как "пол" и "потолок" в самых древних стрелялках, типа Wolfenstein 3D. Ровная заливка без текстур, формальные "верх" и "низ".

Через пустыню тянулась такая же бесконечная очередь очень странных существ: совсем инфернальных, босхианских, но и похожих на людей, иногда даже на известных актёров, политиков и медийных персон, но как будто с перемешанными чертами лиц.

Очередь упиралась в стену на горизонте, словно границу уровней. В стене виднелось маленькое окошко; существа один за другим засовывали туда голову (или что у них было вместо головы) и что-то говорили туда очень быстро. Иногда существо задерживалось сверх отпущенной нормы, тогда у стены завязывалась небольшая потасовка.

Потом я перелетел через стену. Над окошком с той стороны была надпись: "Твой внутренний голос", а рядом висел плакат в виде агитки не то первой, не то второй мировой войны: кто-то суровый тыкал в зрителя пальцем и надпись гласила: "Доверяй своей интуиции".

#Сны_и_ауспиции

Женщины используют мужчин как алхимические машины для конвертации лучистой женской энергии в золото. Это правильно. Но делают они это по курсу 100:1. Гермионы, ну хотя бы 2:1. Не обесценивайте. Не себя. Шакти.

Попросили написать красивый пост. Напишу как всё устроено. Для тех, кто ещё не в курсе.

Внутри каждого Свет. Но мы его видим, как правило, только дважды: при рождении и в момент смерти. Зато постоянно наблюдаем отражения своего внутреннего Света от других. Все эти взаимные переотражения пересекаются, переплетаются и образуют бесконечное количество светящихся нитей, из которых мы сплетаем себе кокон нашего подлинного светового тела.

Мы все сделаны из других людей.

Из этих нитей также образуется сеть реальности видимой и невидимой, реальности первого и второго уровней.

На третьем уровне нет ничего, кроме самого Света и наших потенциальных желаний.

Свет эманирует сам в себя, становится множеством. Каждый из множества набирает себе желаний столько, сколько может вместить.

Всякие буддисты говорят: откажись от желаний. Зачем? Чтобы потом вернуться Домой и сказать: Папа, я всё проебал, положи мне на карту ещё пару триллионов?

Неоплатоники, кстати, тоже рубили фишку.

В функциях платоновской Мировой Души (psiυχὴ τοῦ παντός) наряду с ζωή (привнесение в мёртвую материю жизни), μορφοποιία (придание материи формы), συμπάθεια (резонанс и единство всего), они выделяли χρόνος — время как движение души.

Вот это прямо инсайт. Представьте наглядно, что вот перемещение тела это и есть пространство (и современная физика прямо об этом говорит: размерности зависят от наблюдателя), а перемещение души — это время. Всё сразу становится на свои места.

#Платонизм

Любая высшая теургия ничем по сути не отличается от самой паскудной чёрной магии. Просто во втором случае оператор делает то, что он хочет, а в первом — сначала выясняет, что же он хочет на самом деле.

Константин и Джон Уик — это, конечно, один герой, одна вселенная и одна история. Просто события показаны в "Константине" с первого, а в "Джоне Уике" — со второго уровня реальности.

Помолясь мужским богам (а они все, как правило, женщины), начнём издалека, как обычно. Как учил меня один китайский дедушка: чем дальше от больного места по меридиану ты найдёшь точку, тем сильнее, по правилу рычага, ты сможешь на него воздействовать.

Один из моих любимых фильмов — A Grande Arte (Exposure), 1991; "Высокое искусство" — с Чеки Карио и Питером Койотом. Он о том, как мужчины решают проблемы: в некоторых моментах даже понагляднее третьего "Крёстного отца".

Кроме того фильм насквозь гностичен и мифологичен.

По сюжету "мастер клинка" Hermes — посланник богов — инициирует, обучает и, подобно Вергилию, проводит через все круги ада персонажа Питера Койота: Peter Mandrake, «мандрагора». Растение из того же ведьминого семейства паслёновых, что и Atropa belladonna, красавка, — оба названы по старшей мойре Ἄτροπος, той, что перерезает нить, олицетворяя неизбежность смерти. Мандрагора, как и женьшень, — символ смертного человека: корень в форме человечка, кричащий, когда его вырывают из земли.

В результате встречи лицом к лицу человек убивает бога, но отказывается занять его место. Инициация вела героя не к трону, но к отказу от трона; проводник готовил отмену самой должности. Спасение не в том, чтобы стать новым архонтом, а в выходе из иерархии.

В результате сам #Гермес освобождается и становится Трисмегистом.

На днях продолжим.

О женской эзотерике я пишу много. До конца года попишу немного и о мужской. Понятно, что по отношению к женщине, мужчина существо глубоко примитивное, трёхкнопочное (голод, секс, доминация). Измученное, к тому же, необходимостью свою трёхкнопочность постоянно демонстрировать (у кого кнопки толще). Такая себе доминация второго порядка. Кстати, и доминация в основном — физическая и витальная, если с этим проблемы — интеллектуальная: комбинаторная ловкость слов, заменившая комбинаторную ловкость клинка.

С эмоциональной доминацией, при этом, как-то забывается совсем, — оставлено женщинам. Мужчина, вызывающий у других мужчин массу глубоких эмоций и переживаний — это либо обоссанный привокзальный бомж, либо гениальный контртенор, либо суфийский пир. Первый и третий, кстати, могут быть одним и тем же человеком.

У меня интересуются, подарил ли я девочке зуб. Нет, зажал. Первый взрослый трофей. У меня было несколько сотен фигурок рыцарей и индейцев, им очень не хватало Дракона для ролевых игр. Я решил высушить змею на солнце, но за день её расклевали птицы. Это был мой не первый, но очень существенный эзотерический опыт. Всё, что мы достигаем, рано или поздно уносит ветер.

Первую свою змею, с папой, я убил в 5 лет. Конечно, я был в кирзовых сапогах. Я принёс её девочке, которая мне нравилась. Она заплакала. Тогда подошла другая девочка и сказала: подаришь мне ядовитый зуб, я в саду всех запугаю. Тогда я понял, что есть просто женщина, а есть ведьма, w.i.t.c.h.: woman in total control of herself.

Мой отец был известный нейрохирург. Его хобби было ловля змей. Моя детская комната была вся заставлена настоящими человеческими черепами, расписанными не то медицинскими, не то оккультными символами, а также банками с заспиртованными кобрами, песчаными эфами и гюрзами.

Так вот. Змееловы бывают двух типов. Большинство носят кирзовые сапоги, что понятно.

Но некоторые предпочитают работать босыми. Они считают, что выслеживая змей, следует быть предельно внимательным, осознанным, каждый миг понимать степень риска. Нельзя идти через хтонь как во сне, не зная цены ошибки, не чувствуя вибрации почвы, не внимая тонким знакам окружающего пространства.

Ольга, конечно, понимает, уже мужественно полубосая, ходит по опасной траве в туфельках Валентино на высоком каблуке.

Еще есть такие "змееловы", которые получают сертификат после онлайн обучения, сдают экзамен по анатомии змеи и её пищевым привычкам, но живых змей не видели никогда. Покупают шкурки по интернету. Ну, наверное, для разнообразия в реальности принято и такое.

начало

Сначала пришли образы детства: запах свежевымытого деревянного пола; хрупкие, как замёрзшие ветки, голоса сестёр; первый страх темноты и первое упрямое сопротивление ему. Потом юность — всполохи смеха, ночные прогулки, жжение в горле от незнакомого вина, странное чувство собственной силы, которое она сама ещё не могла даже назвать.

Он плыл в этом потоке, как в тёплом течении, пока не наткнулся на берег.

Он. Юноша. Лёгкий шаг, чёткий профиль, упрямый взгляд, такой ясный, будто им можно резать туман. Она, смеющаяся и влюблённая по уши. Они идут вдоль реки, вода пахнет ольхой и гниющими листьями. Они говорят о будущем. О доме с садом. О детях. О собаке. О запахе яблочного пирога. О знаках, в виде магических нитей, которые она будет оставлять ему на деревьях в саду.

Её нога поскальзывается на мокром валуне. Тихий вскрик. Всплеск. Он чувствовал её страх, хватку течения, тянущую её на дно. Он увидел, как юноша — он сам — бросается в воду. Его руки, выталкивающие её на берег. Его собственная спина, уходящая в глубину. Лёгкость. Пустота. Свет.

А потом — долгий и мучительный путь по иномирью через обиду, безверие и горькое разочарование; из-за того, что случилось, но никак не должно было произойти. Путь, в результате приведший его в белую ледяную воронку Департамента. Уже не человека, но демона, потому что у людской судьбы больше справедливости нет.

А она осталась на берегу. Мокрая, дрожащая, она дала клятву. Она посвятила жизнь изучению запретных наук, взламывала коды реальности, взрослела, набиралась силы, отказывалась от личного счастья — только ради того, чтобы его найти и вернуть.

Вся её жизнь — каждый изученный гримуар, каждая потраченная ночь, каждое отринутое искушение — была долгим и изощренным заклинанием, целью которого был именно этот контракт. Тот момент, когда он, перебирая её память, как ключи, нашёл тот единственный, что отпирал его собственную, забытую дверь.

Он поднял глаза: женщина всё так же сидела у окна и дым от её сигареты больше не казался едким. Он пах осенью и рекой.

— Условия контракта требуют произнести вслух… Какое твоё желание? — спросил он, и его голос прозвучал чужим, сорванным шёпотом.

Она шагнула к нему, стерла с его щеки влажную дорожку, которую он сам и не заметил.

— Поцелуй меня, — тихо сказала она.

Это был его первый контракт, но вся его уверенность свежего выпускника Академии рассыпалась при виде женщины, сидящей у окна. Ей было около пятидесяти. Волосы, тёмные, прямые и тяжёлые, были подёрнуты молниями седины. Джинсы. Чёрный растянутый свитер. Сложный амулет на груди. В её лице отсутствовала осторожность, это был взгляд архитектора, осматривающего строительную площадку.

Без лишней амплитуды рук она достала сигарету. Дым оказался плотным, едким; он прошёл сквозь него, будто сквозь мокрый снег.

Он закашлялся.
— Терпи, — сказала она и и в уголках её глаз собрались морщинки. — Тебе это нужнее.

— Простите. Можно вопрос? Личный. — Он почувствовал, как жар поднимается к тому месту, где у людей были щёки. — Обычно к нам приходят совсем молодые ведьмы. Начинающие… всегда хотят одного. Слава, деньги, мужчины, власть над стихиями… Но вы… Вы никогда не сотрудничали с Департаментом. Всегда шли своей личной силой. А когда вы объявили о намерении… очень многие захотели получить этот контракт. Очень влиятельные иерархи. Но вы поставили условием — я. Вчерашний курсант с нулевым рейтингом. Почему?

Она посмотрела куда-то мимо него, на полку, где в стеклянной колбе в жидкости плавало существо, напоминавшее засушенную медузу.
— У меня свой интерес. Начинай. Как всё пройдёт?

— Всё просто. — Он щёлкнул автоматической ручкой в серебряном корпусе с гравировкой сигилы доверия. — Вы активируете одно желание. Любая конфигурация реальности, кроме изменений пунктов базового соглашения. — Он ткнул пером в низ листа. — Срок нашего исполнения — один лунный цикл. До конца ноября. Взамен… Взамен вы передаёте все свои воспоминания. Переживания. Всё, что чувствовали в этой жизни.
— Продаю душу? — уточнила она без тени иронии.
— Технически — нет. Душа — субстанция, не подлежащая квантованию. Мы лишь копируем датасет. Всё, что вы любили, ненавидели, осязали, чувствовали, перейдёт в мой когнитивный доступ и будет использовано Департаментом для обучения нейрофернальных сетей. Весь спектр сенсорного и эмоционального опыта за вашу текущую инкарнацию. Ну… просто ваши воспоминания станут и моими тоже. Для вас они, возможно, потускнеют. Лёгкий эмоциональный анабиоз. Это всегда индивидуально.

Она отстегнула от амулета на груди большую английскую булавку. Быстро, почти не глядя, кольнула подушечку пальца. Пространство наполнилось низким гулом, будто где-то рядом заработал мощный электрический генератор. Она размашисто приложила палец к договору. Гул оборвался, словно лопнул перекалённый стакан. Наступила абсолютная хрустальная тишина.

Он закрыл глаза и сделал вдох. Вдохнул её память.

И мир опрокинулся.

окончание