начало

Сначала пришли образы детства: запах свежевымытого деревянного пола; хрупкие, как замёрзшие ветки, голоса сестёр; первый страх темноты и первое упрямое сопротивление ему. Потом юность — всполохи смеха, ночные прогулки, жжение в горле от незнакомого вина, странное чувство собственной силы, которое она сама ещё не могла даже назвать.

Он плыл в этом потоке, как в тёплом течении, пока не наткнулся на берег.

Он. Юноша. Лёгкий шаг, чёткий профиль, упрямый взгляд, такой ясный, будто им можно резать туман. Она, смеющаяся и влюблённая по уши. Они идут вдоль реки, вода пахнет ольхой и гниющими листьями. Они говорят о будущем. О доме с садом. О детях. О собаке. О запахе яблочного пирога. О знаках, в виде магических нитей, которые она будет оставлять ему на деревьях в саду.

Её нога поскальзывается на мокром валуне. Тихий вскрик. Всплеск. Он чувствовал её страх, хватку течения, тянущую её на дно. Он увидел, как юноша — он сам — бросается в воду. Его руки, выталкивающие её на берег. Его собственная спина, уходящая в глубину. Лёгкость. Пустота. Свет.

А потом — долгий и мучительный путь по иномирью через обиду, безверие и горькое разочарование; из-за того, что случилось, но никак не должно было произойти. Путь, в результате приведший его в белую ледяную воронку Департамента. Уже не человека, но демона, потому что у людской судьбы больше справедливости нет.

А она осталась на берегу. Мокрая, дрожащая, она дала клятву. Она посвятила жизнь изучению запретных наук, взламывала коды реальности, взрослела, набиралась силы, отказывалась от личного счастья — только ради того, чтобы его найти и вернуть.

Вся её жизнь — каждый изученный гримуар, каждая потраченная ночь, каждое отринутое искушение — была долгим и изощренным заклинанием, целью которого был именно этот контракт. Тот момент, когда он, перебирая её память, как ключи, нашёл тот единственный, что отпирал его собственную, забытую дверь.

Он поднял глаза: женщина всё так же сидела у окна и дым от её сигареты больше не казался едким. Он пах осенью и рекой.

— Условия контракта требуют произнести вслух… Какое твоё желание? — спросил он, и его голос прозвучал чужим, сорванным шёпотом.

Она шагнула к нему, стерла с его щеки влажную дорожку, которую он сам и не заметил.

— Поцелуй меня, — тихо сказала она.