Kartaev Macro

27 января 2026 г. в 10:00 состоится вебинар про Учебник+ books.econ.msu.ru.
Руководитель проекта Филипп Сергеевич Картаев, д.э.н., зав. кафедрой микро- и макроэкономического анализа, главный редактор научного журнала «Деньги и кредит», расскажет об онлайн-учебниках экономического факультета МГУ и продемонстрирует студентам и преподавателям возможности цифровой образовательной платформы ЭФ МГУ.
 
Ссылка на трансляцию ⤵️
https://vk.ru/wall-3114_8030

#АнонсыЭФМГУ

У нас на экономическом факультете есть онлайн-учебники. С текстами, видео, тестами для самопроверки и прочими приятными штуками. Они открыты для всех и совершенно бесплатны.

Там много интересного для экономистов. Например, там есть моя Дружелюбная эконометрика.

На этом вебинаре буду про них рассказывать.
Заходите, в гости!

Ну, или можно не ждать никаких вебинаров, а просто по ссылке заглянуть. Мне кажется, там и так все довольно довольно интуитивно.

В журнале Вопросы экономики вышла наша с Софьей Колесник и Тимуром Магжановым свежая статья. В ней мы выяснили, как диагностические ожидания влияют на эффективность денежно-кредитной политики в России.

Что такое диагностические ожидания, я писал вот тут. Коротко говоря, это способ думать о будущем, при котором экономические агенты ведут себя почти рационально, но при этом слишком сильно реагируют на недавние новости. Например, если сегодня они встретили хорошую новость, то преисполняются избыточного оптимизма по поводу будущего. И наоборот: плохая новость порождает более сильный пессимизм, чем это оправдано с чисто рациональной точки зрения.

Чтобы посмотреть, работает ли это в России, мы калибруем динамическую стохастическую модель общего равновесия на российских макроэкономических данных, используя байесовские методы оценки параметров. Наши результаты состоят в следующем:

(1) модель, учитывающая диагностические ожидания, лучше соответствует российским данным по сравнению с моделью, опирающейся на полную рациональность экономических агентов (для ценителей эконометрических деталей отмечу, что этот результат устойчив к изменению априорных значений параметров при байесовском оценивании);

(2) диагностический тип ожиданий меняет работу механизма денежно-кредитной трансмиссии, усиливая инфляционное давление при снижении ключевой ставки;

(3) если игнорировать выявленное изменение, опираясь на (неточную) предпосылку о рациональных ожиданиях, то стимулирующая монетарная политика может приводить к слишком высокой инфляции. В работе мы показываем, как следует уточнить правило монетарной политики, чтобы избежать этого нежелательного эффекта.

С практической точки зрения это означает, что смягчение денежно-кредитных условий в России должно проводиться с чрезвычайной осторожностью. Потому что из-за выявленной специфики поведения экономических агентов снижение ключевой ставки вызывает гораздо более сильный рост цен, чем предсказывают традиционные модели общего равновесия, опирающиеся на гипотезу о рациональных ожиданиях.

PS: Статья зрела довольно долго. Например, на фото обсуждение ее промежуточной версии на осенней конференции в Стамбуле. Поэтому я особенно рад, что текст, наконец, добрался до публикации. Если у вас нет прямого доступа к свежим номерам Вопросов экономики, но хочется его прочитать, то напишите мне, мы что-нибудь придумаем :)

PPS: Ну а если хочется послушать детальный рассказ о работе и подискутировать с авторами вживую, то это можно сделать вот тут в понедельник в 16:00. Заходите в гости!

Через два месяца факультет запускает программу дополнительного образования «Российская денежно-кредитная политика». Программа посвящена анализу современных инструментов и подходов монетарной политики с акцентом на опыт Банка России и с учетом опыта других центральных банков.

Мы с моими замечательными коллегами уже делали такой курс в прошлом году, и получилось хорошо. Теперь планируем повторить.

Будем рассказывать про механизмы денежно-кредитной трансмиссии, специфику таргетирования инфляции, взаимодействия денежного и финансового рынков. Особое внимание уделим коммуникационной политике центральных банков, которая в последние десятилетия стала самостоятельным инструментом воздействия на поведение экономических агентов.

Для бизнес-аналитиков, экспертов финансового сектора и других практиков программа, как мне кажется, будет полезна благодаря акценту на прикладные аспекты: анализ влияния решений ЦБ на реальный сектор и финансовые рынки, а также на роль ожиданий и коммуникаций в формировании рыночной динамики.

Все детали доступны по ссылке. А, если у вас есть вопросы, то можно мне напрямую написать.

Если вы не студент экономического факультета МГУ, и поэтому вам недоступны курсы, перечисленные в предыдущем посте, но вы тоже хотите послушать про макроэкономику в моем исполнении, то у меня есть для вас альтернативный вариант:

Вчера принял заключительный экзамен в этой сессии. Семестр для меня официально завершён. В этот раз я преподавал сразу три дисциплины.

Во-первых, я читал макроэкономический блок на самом вводном бакалаврском курсе «Введение в экономику». Здесь моя задача — на содержательном уровне рассказать первокурсникам основы макроэкономики. Без громоздких моделей, но так, чтобы было интересно.

Во-вторых, в этом семестре я преподавал макроэкономику на втором курсе бакалавриата для студентов Первой группы. Здесь уже есть время обстоятельно обсуждать детали: разбирать теорию и показывать примеры её практического применения. А поскольку группа сильная, можно не слишком сдерживаться в сложности домашних и контрольных работ.

В-третьих, как обычно осенью, я вёл в магистратуре курс «Моделирование монетарной политики». Там собираются магистры второго года с наших топовых программ — люди, у которых за плечами не только макроэкономика, но и приличный набор курсов по эконометрике, финансам и смежным дисциплинам. Многие, например, приходят ко мне сразу после макроэконометрики у великолепных Андрея Зубарева и Софьи Колесник. Поэтому здесь можно обсуждать продвинутые вещи — например, современные модификации DSGE-моделей или подходы к оценке действенности коммуникационной политики центральных банков.

Я уже несколько лет подряд преподаю именно такую комбинацию курсов, и она мне чертовски нравится тем, что можно своими глазами видеть, как прокачиваются студенты:

• В начале пути, на первом курсе бакалавриата, медианный слушатель имеет о макро довольно смутные представления (ветераны школьных олимпиад знают побольше, остальные — поменьше). Главная задача здесь — зацепить и показать, что макроэкономика вообще-то штука интересная.

• Те, кого удаётся увлечь и кто выбирает макроэкономику в качестве своей основной траектории, к концу магистратуры демонстрируют впечатляющий прогресс: в этом году на "Моделировании монетарной политики" я преподавал людям, которые работают по специальности (например, в Банке России), публикуются в ведущих российских журналах и идентифицируют структурные векторные авторегрессии лучше меня.

Здорово видеть такой рост и здорово ощущать, что имеешь к нему некоторое отношение. Люблю свою работу!

За и против предпосылки о рациональности

Под рациональным выбором экономического агента обычно понимают такой выбор, который максимизирует его ожидаемую полезность — то есть ожидаемое удовольствие от жизни. Любовь экономистов к предпосылке о рациональности регулярно критикуют, указывая на то, что в реальности люди ведут себя вовсе не рационально.

Часто такая критика оказывается ошибочной. Чтобы пояснить, что я имею в виду, приведу два примера.

Первый пример. Критики гипотезы о рациональности замечают, что люди занимаются благотворительностью, и утверждают, что это противоречит идее максимизации собственной полезности. Но это, конечно, ошибка. Рациональность — это не обязательно эгоизм. Речь идет о максимизации собственного благополучия в очень широком смысле. Если человеку приятно помогать другим, если для него важно иметь хорошую репутацию или если его счастье связано с ощущением справедливости, то альтруистическое поведение (например, благотворительность) вполне может быть рациональным.

Второй пример. Часто также утверждают, что люди нерациональны, потому что регулярно ошибаются в своих прогнозах. Однако в условиях неполной информации ошибки — это нормально. Они сами по себе не означают отсутствия рациональности.

Представим простую игру. Вы бросаете симметричный шестигранный кубик. Если выпадает шестерка, вы выигрываете тысячу рублей; если единица — проигрываете тысячу; если любая из четырех остальных граней — не выигрываете и не проигрываете ничего. В такой ситуации ожидать нулевой выигрыш вполне рационально. Это и средний, и наиболее вероятный исход.

Да, в трети случаев вы будете получать ненулевой результат и ошибаться в своем прогнозе. Однако такие ошибки не противоречат рациональности, поскольку не являются систематическими: в среднем ваш прогноз остается верным.

Тем не менее иногда с критикой рациональности действительно стоит согласиться. Речь идет о ситуациях, когда ошибки экономических агентов носят систематический характер. Вернемся к примеру с кубиком. Если после одного выпадения шестерки вы начнете ожидать, что и в следующий раз вам обязательно повезет, это уже будет нерационально.

То есть склонность чрезмерно экстраполировать недавние события в будущее — корректный пример нерационального поведения. В макроэкономике его формализуют с помощью концепции диагностических ожиданий, которая описывает, как экономические агенты учитывают новую информацию.

Интересно, что подобные когнитивные искажения проявляются не только в повседневной жизни, но и в работе квалифицированных специалистов. В исследовании Бордало, Шлейфера и соавторов показано, что прогнозы биржевых аналитиков систематически искажаются диагностическими ожиданиями. Даже профессионалы финансового рынка склонны придавать чрезмерное значение недавним событиям и экстраполировать краткосрочные тенденции в далекое будущее. Не делайте так :)

Объявляется набор на мини-курс
«Introduction to DSGE Models with Diagnostic Expectations»

Курс посвящён DSGE-моделям с фокусом на формирование ожиданий. Основное внимание уделяется диагностическим ожиданиям и их роли в динамике макроэкономических переменных. Отдельно будут рассмотрены вопросы, касающиеся дизайна оптимальной денежно-кредитной политики.

Дата: 9-10 января (два дня)
Время: 14:00-18:50 (4-6 пары)
Место: Экономический факультет МГУ
Формат: очный и онлайн

Лектор: Тимур Магжанов, выпускник Экономического факультета МГУ (2020, 2022), докторант Университета Боккони.

Для участия необходимо заполнить гугл-форму до 8 января, 15:00. Просьба указать наличие/отсутствие пререквизитов в мотивационном письме (см. Syllabus).
https://forms.gle/k4TcDxXv9KWPRD8KA

Информация об аудитории будет направлена приглашенным участникам по электронной почте до конца дня 8 января.

Если вам не хватает макроэкономики в январские дни, то советую мини-курс Тимура!
Там, кстати, тоже будет про не очень рациональные инфляционные ожидания ;)

Традиционная макроэкономика привыкла опираться на гипотезу рациональных ожиданий: предположение о том, что домохозяйства, фирмы и аналитики используют всю доступную информацию без систематических ошибок. Даже если информация неполная, ошибки носят случайный характер и не искажают среднюю картину. Эта идея — один из краеугольных камней современной макроэкономической теории.

За последние десятилетия накопилось много эмпирических свидетельств того, что в реальности ожидания иногда формируются не вполне рационально, то есть экономические агенты занимаются ерундой подвержены всевозможным когнитивным искажениям.

Нерациональность некоторых людей — это, конечно, не новость. Но макроэкономисты научились учитывать когнитивные искажения в своих моделях сравнительно недавно. Оказалось, что это позволяет получить занятные результаты, важные для экономической политики.

Как преподаватель макроэкономики я с осторожностью отношусь к идее отказа от предпосылки о рациональном поведении людей. Слишком уж много всего в нашей науке на этом предположении держится. Но я привык всерьез воспринимать результаты аккуратно сделанных эмпирических исследований. И раз они говорят, что стоит принимать неполную рациональность всерьез, то почему бы не дать ей шанс?

Поэтому буду писать тут об увлекательных свежих результатах, полученных на стыке макроэкономики и поведенческой экономики. Можно считать это моим New Year Resolution.

В этом году мне повезло быть руководителем двух успешно защищенных кандидатских диссертаций.

1) Вика Банникова писала о том, как коммуникация центральных банков влияет на ожидания рынка. Можно почитать вот тут. Ей как раз на днях Александр Аузан вручил диплом кандидата наук (фото).
2) Алексей Замниус на основе моделей общего равновесия анализировал влияние изменения налоговой системы на основные макроэкономические показатели в России. Работа доступна здесь. Алексей защитился только в этом месяце, так что диплом кандидата пока получить не успел, но сама защита прошла весьма успешно.

Каждая работа вызревала несколько лет, поэтому особенно здорово, что к моменту защиты обе темы оказались очень горячи.

Ученый кот редакции научного журнала Банка России «Деньги и кредит» уведомляет о выходе нового номера, авторы которого:
 
🟥исследуют, как изменение ключевой ставки влияет на долговую нагрузку российских компаний в разных отраслях,

🟥оценивают отклонение роста ВВП от потенциала,

🟥предлагают способы использования текстов центральных банков для прогнозирования инфляции.

Которедактор настоятельно советует:
Читайте новый номер на сайте журнала

Вышел свежий номер Денег и кредита. Мне кажется, он хорошо иллюстрирует, как коротка дистанция между актуальными академическими исследованиями и прикладной экспертной дискуссией. Дискуссией по поводу экономической политики в России и в мире.

Например, в этом номере есть работа, где обсуждается, как неожиданные изменения ключевой ставки сказываются на долговой нагрузке компаний в разных отраслях российской экономики. А в еще одной статье прогнозируется влияние новой тарифной политики США на объемы международной торговли.

Такая близость между теорией и практикой — это то, за что я люблю макроэкономическую науку. Приятного чтения!

На Эконсе вышла моя новая статья. Более развернутая, чем в этом блоге, рецензия на свежего Бернанке: https://econs.online/articles/bookshelf/ben-bernanke-i-denezhno-kreditnaya-politika-xxi-veka/

Вообще, если вы еще не были на econs.online, то очень советую. С моей точки зрения, это лучший научно-популярный сайт по экономике на русском языке.

На недавней лекции в МГУ заместитель Председателя Банка России Алексей Заботкин привёл пример применения искусственного интеллекта. Он рассказал, что при подготовке первичной структуры и отборе литературы использовал инструменты ИИ, а затем распечатал статьи, внимательно их прочитал и уже после этого сам сформировал итоговую версию лекции. (Кстати, видеозапись выступления целиком доступна по этой ссылке — там много интересного про макроэкономику, а ответ на вопрос про ИИ можно найти на отметке 1:59:30.)

Мне кажется, это удачная иллюстрация сбалансированного подхода к ИИ — именно такого я ожидаю и от студентов экономического факультета МГУ.

Недавно мы с коллегами по рабочей группе постарались зафиксировать этот подход в виде набора правил по использованию инструментов ИИ в учебном процессе. Нам было важно соблюсти баланс:
с одной стороны, дать студентам возможность использовать ИИ для повышения собственной продуктивности — ведь это важное требование современного рынка труда;
с другой стороны, сохранить стимулы к развитию навыков самостоятельного анализа и критического мышления без опоры на ИИ.

Полный текст правил с необходимыми комментариями доступен по ссылке. Вчера мы представили этот документ на педагогических чтениях (собрании преподавателей факультета). Полагаю, что скоро он будет опубликован и на нашем официальном сайте.

На вводной лекции математического анализа, которую мне довелось слушать сразу после поступления, Игорь Алексеевич Кострикин нас предупредил: на первой контрольной любой студент, пойманный на списывании, получит не просто ноль баллов, а минус десять. То есть его суммарный результат по курсу станет отрицательным. Это обещание было выполнено. Возможно, по отношению ко вчерашним школьникам такая мера была жестковата, но она возымела действие: к матану мы стали относиться серьезно.

В недавней работе исследователи из Европейского центрального банка, а также университетов Стэнфорда, Висконсина и Пенсильвании показали, что центральные банки иногда применяют аналогичный трюк — формируют репутацию через дополнительную жёсткость.

Авторы используют высокочастотные данные реакций финансовых рынков на решения центральных банков в разных странах. Такой подход позволяет оценить, как именно долгосрочные инфляционные ожидания меняются в ответ на неожиданные изменения процентной ставки.

Теоретическая основа работы — DSGE-модель, в которой домохозяйства и фирмы не полностью информированы о целях центрального банка и вынуждены учиться, наблюдая за его действиями. В результате центральный банк в модели заботится не только о стандартном компромиссе между инфляцией и выпуском, но и о том, как его решения влияют на собственную репутацию.

Если экономические агенты делают выводы о целях центробанка, глядя на его шаги, у регулятора появляется стимул действовать более агрессивно после шоков предложения — например, после роста издержек из-за протекционистских мер или санкций. Это требует установки более высокой процентной ставки, чем в мире, где экономические агенты заранее доверяют денежным властям и ожидают, что инфляция будет оставаться низкой.

Иными словами, центральный банк может сознательно «жертвовать» текущим выпуском, чтобы снизить риск того, что общество начнёт ожидать устойчиво более высокую инфляцию. Ровно так же, как строгий преподаватель на первом курсе жертвует симпатией студентов ради возникновения правильных ожиданий и стимулов.

Policy takeaway: если инфляционные ожидания формируются через наблюдение за действиями центрального банка, то излишняя мягкость после шоков предложения может подорвать доверие к его целям. В такой среде более жёсткая политика сегодня может снизить макроэкономические издержки завтра, удержав долгосрочные ожидания на низком уровне.

В продолжение предыдущего поста: моя собственная оценка темпов роста потенциального ВВП на горизонте пяти лет ближе к консервативной части аудитории — примерно 1–2% в год.
(Важно: речь именно о потенциальном ВВП и о средних темпах роста на длительном интервале. В отдельном году динамика может существенно выходить за эти границы.)

Почему я склоняюсь к этому диапазону?

Во-первых, устойчиво более высокие темпы роста потенциала российская экономика демонстрировала только в нулевые годы — до мирового финансового кризиса. Тогда сложилась практически уникальная комбинация благоприятных факторов, включая отличную внешнюю конъюнктуру. Я не ожидаю повторения подобной удачи в ближайшие годы.

Во-вторых, несмотря на все шоки XXI века, за последние 25 лет потенциальный ВВП России заметно вырос. А базовая теория экономического роста — например, старая добрая модель Солоу — подсказывает: по мере накопления физического капитала рост потенциала чаще замедляется, чем ускоряется.

На иллюстрации — график темпов роста потенциального выпуска из замечательной работы «Оценки ненаблюдаемых переменных в России: расставляем черты и звёзды над r и Y». Авторы рассматривают широкий набор методов: от простых сглаживающих фильтров до сложных структурных моделей, что позволяет взглянуть на потенциальный ВВП под разными аналитическими углами.

Сегодня занимался одним из своих любимых дел — обсуждал макроэкономику с умными людьми. В этот раз на пленарной сессии Российского облигационного конгресса CBonds — большой конференции, занимающей особое место в календаре финансового сезона.

В числе прочего поговорили о том, каким будет средний темп роста ВВП России в ближайшие пять лет. На фото видны результаты экспресс-опроса зала: большинство участников ожидают темпов роста около 1% в год, хотя немало тех, кто верит в 2% или даже 3%.

Среди спикеров главным оптимистом стал главный экономист Сбера Александр Исаков. Александр считает, что долгосрочный потенциал российской экономики может достигать 2,5–3% в год, а ключевыми драйверами видит технологии и — что стало для меня сюрпризом — демографию.

Let's hope for the best!