На днях удалось поднять важную, с моей точки зрения, тему, которая все это время не давала (и пока не дает) покоя: Что будет дальше с контртеррористической стратегией США? Какое место займет императив по противодействию терроризму в американской стратегии? Как будут трансформироваться соответствующие внешнеполитические ведомства под новую систему приоритизации?
На некоторые из этих вопросов удалось ответить в ходе нашего семинара Э.Я.Баталова.
Походы второй администрации Трампа, как мы знаем, направлены на внутреннюю проблематику – и деятельность по противодействию терроризму здесь не является исключением. В данном случае речь пойдет о процессе, при котором традиционное распределение между "внутренним" (domestic) и "международным" (international) терроризмом отходит на второй план. Новый акцент на проведении контртеррористических миссий (КТО) был поставлен на вопросах безопасности, связанных с борьбой с распространением наркотиков. Благодаря указу Трампа распространение наркотиков стало квалифицироваться как террористическая деятельность, а сам фентанил - ОМУ. Следом, в санкционные списки в ряд к террористическим формированиям были добавлены наркокартели, а кампании против них названы КТО. Для чего это было сделано?
Текущая стратегия и императивы сигнализируют о желании абстрагироваться от традиционной повестки противодействия терроризму. В региональном распределении, к примеру, на Ближнем Востоке террористическая угроза воспринимается как контролируемая.
Трамп не волнуется раз. Широкий инструментарий противодействия терроризму становится вновь инкорпорированным в американские подходы. Большое количество законодательных артефактов GWOT до сих пор дают широкие полномочия президенту в рамках решения проблем, связанных с терроризмом. Трамп не волнуется два. Здесь же важно и то, что конфликтные для общества темы – подходы к защите границ США, использование военных сил - приводят к попыткам обойти этапы согласования таких операций в Конгрессе (даже при учете текущего партийного контроля) или даже получить поддержку при использовании гипнотизирующего общество аргумента – «противодействия терроризму». Трамп не волнуется три. Кроме этого, серьезные проблемы, признаваемые обществом, - это и фентаниловый кризис, и рост числа преступлений на почве ненависти – используются в качестве усиления аргумента по проведению более жесткой политики. Сращивание проблем миграционной политики и терроризма прослеживалось в том числе в подчеркнутой в публичном поле принадлежности акторов к числу нелегальных иммигрантов или «последствий миграционной политики Байдена». В рамках этого подхода ведомства будут задерживать на территории США активы/имущество/самих акторов и аффилированных с ними лиц. Но итоговая цель – не наказание, как это традиционно было принято по делам категории «международного терроризма», а их депортация. Замри. Важным в этом нововведении является то, что:1. США уполномочены проводить операции против транснациональных сетей, не обязательно сконцентрированных в рамках одного регионального комплекса;
2. Они могут вводить санкции за:
А. несотрудничество других стран с США в решении этих транснациональных проблем (давление на страны Западного полушария);
Б. напротив – за сотрудничество с акторами, определяемыми как объекты КТО (всех, кто сотрудничает с Ираном, в первую очередь),
Но главное: для повышения действенности санкционного механизма вне американской юрисдикции/за пределами американской территории расширяются прецеденты проведения ВС США операций как части мероприятий по противодействию терроризму.