«Имя мне – Красный», Орхан Памук

Место действия: Стамбул, время: 1591 год. Убит придворный художник, один из четырех, работавших над книгой по личному заказу султана. По всем признакам, убил его кто-то из трех других художников – то ли из зависти, то ли по причине, скажем так, разницы мировоззрений. В довершение картины работа над книгой велась в строжайшей секретности: даже сами художники толком не знали, о чем она и что изображено на рисунках остальных. Расследование нужно вести тайно и аккуратно, не привлекая лишнего внимания к загадочной книге. Завязка для остросюжетного детектива, подумаете вы, и ошибетесь.

Роман Памука сравнивают с «Именем розы» Умберто Эко, и удержаться от сравнений действительно сложно. Оба используют условно детективный сюжет, чтобы поговорить о своем, оба много рассуждают о книгах, но там, где у Эко библиотечный лабиринт, пространные диспуты о ересях, сложнораспознаваемые цитаты из средневековых трактатов и пост-ирония в адрес холмсианы, у Памука – сравнительный курс персидской миниатюры и живописи итальянского Возрождения и причудливая форма: главы, написанные от имени разных персонажей, иногда мертвых, и сущностей, например, красного цвета. В обоих случаях получается странно, но круто, но странно. У Памука, пожалуй, доступнее и как-то человечнее.

Возможно, потому что самозваным следователем движет не столько стремление к истине и справедливости, сколько личный интерес: в деле косвенно замешана женщина, в которую он с детства влюблен. Зато подозреваемые полной ложкой кормят его рассуждениями о том, должен ли художник иметь узнаваемый стиль или не отступая ни на шаг следовать традициям древних мастеров. Самолюбивые миниатюристы разрываются между желанием рисовать по-старому, потому что это красиво, и подписывать рисунки, чтобы их имена были всем известны.

В описании художников Памук придерживается истинно османского подхода: все трое почти лишены индивидуальности, поэтому вопрос о том, кто из них убил товарища, в какой-то момент уходит на второй план. За якобы детективным сюжетом чем дальше, тем отчетливее проступает конфликт востока и запада, традиций и новых веяний – более насущный и пугающий, чем одна почти случайная смерть. И здесь главный, если можно так сказать, твист романа: обезличенность что убийцы, что убитого отталкивает – как будто обесценивает всю историю. Что это за детектив, если жизнь злосчастного художника не особенно интересна ни оставшимся в живых, ни следователю, ни, в какой-то момент, читателю? А вот такой детектив, в традициях старых мастеров, которые показывают картину в целом, но не частности. И то, что сегодня такой подход кажется странным, яснее прямых слов свидетельствует об убедительной победе европейской традиции, которая ставит личность выше искусства.

📚
Цитата практически на злобу дня о терапевтической силе литературы:
«Что до книг, то они лишь придают несчастью глубину, которую мы почему-то считаем утешительной.»

#БеспорядочнаяРецензия