«Фламандская доска», Артуро Перес-Реверте

В одном не очень свежем анекдоте писателям придумывались вторые имена, отражающие сущность их творчества, типа «Агата Убийца-дворецкий Кристи» или «Джордж Да-пишу-я-пишу Мартин». Среди прочих там были «Дэн Тамплиеры-за-100 Браун» и «Умберто Тамплиеры-за-1500 Эко». Тамплиеры Артуро Переса-Реверте потянут примерно на 500-600: он и вполовину не так увлекается детализацией и историзацией, как Эко, но, в отличие от Брауна, пишет не только увлекательно, но и вполне прилично, да еще и по конспирологии не угорает, однозначно предпочитая личные истории мировым заговорам. При этом его детективные сюжеты так или иначе крутятся вокруг искусства, рассказывают попутно что-то о живописи/литературе/архитектуре/истории, то есть позволяют одновременно и развлекаться лихо закрученным сюжетом, и чувствовать себя культурным человеком.

Моя ван лав у него – «Кожа для барабана», сочащаяся севильской духотой, отстукивающая ритм каблуками танцоров фламенко и копытами быков с корриды, пространно рассуждающая о Боге, провидении и предназначении. Там маленькая старинная церковь убивает тех, кто хочет ее снести – как говорится, хотите верьте. Еще очень хороши первые книги из серии про капитана Алатристе, молчаливого фаталиста XVII века, золотого века Испании, времени расцвета искусств и заката империи, настоящие романы плаща и шпаги, великолепно велеречивые, переведенные так прекрасно, что восхищение переводчиками борется во мне с какой-то даже завистью.

«Фламандская доска» на этом фоне показалась попроще, хотя уровней интриги тут минимум два, а герои даже уверяют, что намного больше. Работая над восстановлением голландской картины XVI века, реставратор Хулия обнаруживает скрытую надпись, которая может быть как-то связана с загадочной смертью одного из героев. Ключом к разгадке скорее всего является шахматная партия, изображенная на картине. Хулия обращается за помощью к шахматисту из местного клуба, а вокруг нее начинает происходить какая-то чертовщина, связанная то ли с тем самым убийством XVI века, то ли с продолжением шахматной партии, то ли с резко (стремительно, на порядки) возросшей после всех этих открытий стоимостью самой картины.

Всю первую половину романа меня занимали две мысли. Первая: шахматы как метафора противостояния добра и зла и, шире, жизни, кажется, уже немного слишком заезжена. Не то чтобы от длительного употребления она стала менее верной, но восхищение героев по этому поводу выглядит не очень натурально, особенно при их культурном багаже (весьма обширном). Вторая: до чего же значительно для русского читателя имя Хулия. Вот просто добавить к нему пробел и вопросительный знак, и тоже получится отличная метафора жизни. Жалко Перес-Реверте этого не знал, мог бы обыграть.

Потом дело пошло веселей, и захотелось-таки отлистывать назад в поисках прошлой расстановки фигур, чтобы попытаться самой разобраться в ходах и понять, как они связаны с очередным убийством. Развязка по степени укуренности не уступает завязке, что, в данном случае, скорее плюс. Хотя итог: на что только не пойдут образованные люди, чтобы интересно и с пользой провести время – кажется немного пугающим. Надо все-таки проверять друзей на наличие хоть каких-то моральных принципов, ради своего же блага.

#БеспорядочнаяРецензия