Раньше я была уверена, что моя любимая книга фандоринского цикла – «Статский советник», перенаселенный предательствами политический детектив (в классификации самого Акунина) о том, что официальные власти могут быть страшнее бомбистов. Мне всегда нравилось, как перекликаются главы о Фандорине и о террористе-кинестетике Грине, как отражаются друг в друге два по-своему благородных мужа с противоположными представлениями о справедливости и способах ее достижения. И оба (спойлер!) проигрывают, потому что благородство и справедливость в любом понимании не в чести у реальности. Возможно, свою роль сыграло и то, что именно «Статского советника» я, так вышло, прочла первым. Но речь не о нем.
На n-ном перечитывании я с восхищением обнаружила, что «Декоратор» начинается так:
«Эраста Петровича Фандорина, чиновника особых поручений при московском генерал-губернаторе, особу 6 класса, кавалера российских и иностранных орденов, выворачивало наизнанку.»
С этого момента – с этой фразы, в которой грубая физиология резко обрывает бессмысленнейший официоз (действительно, пора уже представить героя во второй половине пятой книги) – я больше всего люблю «Особые поручения».
Две повести, объединенные в эту книгу, максимально контрастны и тем особенно замечательны. «Пиковый валет» – лихая и разухабистая история об обаятельном мошеннике, который добавил в жизнь подзаскучавшего Эраста Петровича немного праздника. Здесь все неустанно пытаются обдурить друг друга, разрабатывая гениальные схемы, в которых все время что-то идет не так – не потому, что схемы плохи, а потому, что противник слишком уж хорош. Это не детектив, а карусель, на которой, извините за выражение, никак нельзя догнать друг друга. На втором плане несчастный чиновничек Анисий Питиримович (жалко, что не Анисиевич) озабочен поиском денег на новую шинель. Капризную любовницу Ариадну (жалко, что не Анну) Аркадьевну хочется
Действие «Пикового валета» в основном приходится на масленицу и в полном соответствии с традицией заканчивается «прощеным воскресением» и щедрым, от всей души, пожеланием катиться на все четыре стороны. За масленицей наступает великий пост, на смену прекрасно изобретательному мошеннику приходит ужасно изобретательный маньяк, а столы сервируют не блинами с икрой, а распотрошенными трупами. Я все жду (и почему-то не перестаю верить, что дождусь) экранизации «Декоратора», желательно, в стиле сериала «Ганнибал» – жуткой, омерзительной, чтобы меня тоже выворачивало наизнанку, но чтобы так красиво, что глаз не оторвать.
Впрочем, главный маньяк фандорианы, конечно, сам Акунин: он издевается над своим героем так, что никакому Джеку Потрошителю и не приснится. В каждом романе проницательность, сила и решительность Фандорина щедро вознаграждаются потерями, смертями, изгнанием – ах, да, еще российскими и иностранными орденами – но «Декоратор» в этом смысле особенно показателен. Здесь наизнанку не только несчастные жертвы и не в меру впечатлительный Эраст Петрович, но и канонический библейский сюжет: подробно хронологизированная страстная неделя – это крестный путь маньяка, который хотел нести людям свет и красоту. Фандорину в этой заведомо скверной истории отводится самая скверная роль, благородному мужу как будто совсем неподходящая: декоративный суд над Декоратором в каком-то смысле зеркалит окончание первой части, вот только воскресенье уже ни разу не прощеное. Недолгое веселье «Пикового валета» карается жестоко и решительно: если бы Фандорин не заикался еще со времен «Турецкого гамбита», непременно начал бы после «Особых поручений». Все возвращается на круги своя: шинель рвется, близкие удаляются, колокола звонят (Москва же). Так работает красота по-акунински.
«Ничего, Эраст Петрович. Ничего. Христос воскресе.»
Воистину.