«Стоунер», Джон Уильямс

Разговор об этом романе принято начинать с его непростой судьбы: он был написан в 1965 году, но популярным стал только в 90-е, после того как его обнаружила, полюбила и перевела на французский Анна Гавальда, снабдив комментарием «Стоунер – это я». Наверное, логично, что в сумасшедшие 60-е «Стоунер» пришелся не ко двору: он слишком уж традиционный; настигшая роман популярность тоже закономерна: он хорош. Обидно, что Уильямс до популярности не дожил, но в каком-то смысле «Стоунеру» это даже подходит.

Это роман о маленькой жизни, написанный именно так, как эта жизнь проходит: от неопределенности не очень счастливого детства сквозь большие надежды и неожиданно открывшиеся возможности юности к монотонности среднего возраста и постепенному (или не очень?) угасанию. Обыкновенная такая история. Лучшее в ней, как и в жизни, наверное, молодость, когда герой – простой, как картошка, деревенский парень – поступает в университет постигать премудрости современного сельского хозяйства и внезапно, как молнией ударенный, влюбляется в классическую и средневековую литературу. И бросает ради нее родителей, ферму, на которой так нужна его помощь, привычный уклад жизни. Примерно в этот момент каждый третий читающий человек тоже хочет воскликнуть: «Стоунер – это я!» и начать читать с удвоенной энергией.

Подвох в том, как знают все читающие люди, что большие надежды чаще всего растворяются без осадка, а обыкновенная история потому и обыкновенная, что финал известен задолго до начала. И тут интересно, как классическая традиция переплетается в «Стоунере» с современной. У знатных воспитателей Диккенса и Гончарова (раз уж я к ним прицепилась) крах ожиданий оказывается в каком-то смысле освежающе-отрезвляющим, если не для героя, успевшего вовремя осознать, что нужно с этим что-то делать, то хотя бы для читателя. По Уильямсу и его герою, хоть он оставался вроде бы в стороне, катком проехались две Мировые войны и Великая Депрессия, их мировосприятие более трагично, и из-за этого обыденность «Стоунера» временами выглядит совсем уж безысходной. И та самая молнией сверкнувшая литература, ставшая любимой работой, дает совсем не так много света, как хотелось бы. Вот это поистине печально.

«Стоунер» очень неравномерен: яркие эмоциональные эпизоды перемежаются в нем с апатичными, когда герой замыкается в себе и равнодушно проживает день за днем, год за годом. И это равнодушие получилось у Уильямса немного слишком равнодушным, в нем нет ни смирения, ни жестокости, ни даже сочувствия – просто как-то так вышло, что уж теперь. В этом есть, пожалуй, правда жизни, но совсем мало утешения – иронично в контексте романа, герой которого решил преподавать литературу, чтобы спрятаться от мира.

📖
Свою любовь к литературе, к языку, к таинственному выявлению движений ума и сердца через малозначащие на первый взгляд, странные, неожиданные сочетания букв и слов, через холодный черный шрифт, – любовь, которую он раньше скрывал, как нечто недозволенное и опасное, он стал выражать – вначале робко, потом храбрее, потом гордо.

#БеспорядочнаяРецензия