А давайте сделаем вид, что самая актуальная новость - это лето? ☀

«Посредник», Лесли Поулс Хартли

Вы, возможно, даже не знаете такой книги (я узнала совершенно случайно), а это тем временем классика английской литературы, причем до такой степени классическая, что именно этим романом вдохновлялся Иен Макьюэн, когда писал свое не в пример более знаменитое «Искупление». Первая фраза «Посредника» и вовсе считается одной из самых известных во всей англоязычной литературе: «Прошлое — это другая страна: там все иначе».

Иначе – потому что действие разворачивается в 1900 году, на рубеже веков, когда всё бурлило ожиданием неминуемого счастья, грядущих необычайных перемен и дивного нового мира. Лео Колстон, герой романа, вспоминает это время пятьдесят лет спустя, пережив две Мировые войны, жестоко разочаровавшись и в своих радужных ожиданиях, и в себе самом.

Иначе – потому что память выкидывает фортели, стирает важное, подкидывая вместо этого разрозненные детали, из которых никак не собрать целую картину. А Лео еще и специально старался забыть лето, когда его жизнь полностью изменилась. Найденный на чердаке дневник оживляет воспоминания: приглашение школьного приятеля погостить в его прекрасном доме; его старшая сестра, очень красивая девушка, которая очаровала Лео и превратила в своего пажа; молодой фермер из соседней деревни, который попросил передать ей письмо. Тем летом было необычайно жарко, и все мысли Лео были поглощены температурным рекордом, который должен был – обязан был! в ознаменование нового удивительного века – состояться не сегодня так завтра. Его нисколько не интересовало, о чем могли переписываться эти двое и почему нельзя передать письма обычной почтой – у взрослых всегда найдутся какие-то странные и скучные дела.

Удержаться от сравнения с «Искуплением» действительно очень сложно: конфликт у Макьюэна тоже выстроен вокруг, ребенка, который неправильно понимает отношения взрослых и фактически рушит их жизни некстати открытой «истиной». Сходно и то, что речь идет о девушке из обеспеченной семьи и мужчине более низкого происхождения – в те времена, когда это было все еще важно. Но едва ли не больше всего эти истории объединяет время действия – аномально жаркое лето, когда невозможно ничего делать, мысли плавятся в голове, а вместе с ними как будто плавятся, теряют значение и привычные правила. Истончаются границы сословий, забываются данные себе и другим обещания, и начинает казаться, что всё возможно – но ощущение длится ровно до тех пор, пока не спадет жара и все не вернутся к привычной жизни.

Хартли был одним из первых, кто сознательно использовал лето как метафору краткосрочности и хрупкости счастья, его неизбежной конечности. С окончанием лета закончилось не только детство героя – начинал угасать и старый мир, good old England, с крикетом, белыми костюмами, девятыми виконтами и школьниками, препирающимися по-французски и на вы. Сдается, что именно эта ностальгия по потерянной стране и сделала роман таким популярным на родине. Однако вполне справедливо, хоть так бывает и нечасто, что «подражатель» в итоге оказался успешнее: Макьюэн развил задумку Хартли, и его история вышла интереснее, динамичнее, драматичнее, она написана более свободно и с точки зрения языка. Герой Хартли оказывается в странной ловушке: он вроде бы вспоминает себя двенадцатилетнего и говорит от первого лица, но звучит слишком уж отстраненно, в его рассказе нет ни наивности ребенка, ни рефлексии взрослого. Слишком быстро становится понятно, что произойдет дальше, а обобщения оставлены слишком напоследок. Хартли не предлагает читателю даже такого – честно говоря, не бесспорного – искупления, которое выдумал Макьюэн. Лео просто возвращается в тот же городок, чтобы удостовериться, что настоящая жизнь осталась в прошлом, янтарно законсервированная в его – и общей национальной – памяти, где все иначе.

#БеспорядочнаяРецензия