«Дни в Бирме», в полном соответствии с названием, описывают небольшой период жизни английской общины в глухой – это подчеркнуто и сопровождено специальным комментарием в начале романа – бирманской деревне. Тема Оруэллу знакомая не понаслышке: он родился в Индии, где служил его отец, а в молодости и сам пять лет служил в полиции в Бирме. Колониальный быт по Оруэллу безотраден и состоит из неизбывного презрения к туземцам, литров теплого алкоголя (лед достать невероятно сложно) и одинаковых, как под копирку, разговоров в клубе, таких же душных, как бесконечные тропические дни, наполненные «знойной сонной духотой – дремой не колыбельного напева, а паров хлороформа». Болото несколько взбаламучивают два события: официальное требование принять в английский клуб кого-то из местных и прибытие нового человека – симпатичной племянницы одного из чиновников, которая приехала к дяде после скоропостижной смерти матери.
Оруэлл больше ассоциируется (у меня) с фантастическими сюжетами «Скотного двора» и «1984», поэтому читать его сугубо реалистичный роман было странно. Но в то же время кажется, что общего в них больше, чем может показаться на первый взгляд. Самое страшное зло в «Днях в Бирме» не местный чиновник, готовый организовать мятеж и перевешать толпу народа, чтобы выставить себя всеобщим спасителем и получить заветное место в клубе; и не лютый расист, который до полусмерти избивает невовремя проходившего мимо бирманского мальчишку просто чтобы выпустить пар. Проблема не в них, а в системе, которая не только допускает, но даже поощряет их существование, которая ставит свои, системные, требования выше личности и человечности. И бирманский колониализм в этом смысле не лучше и не хуже тоталитаризма Океании.
Поэтому условно главный герой Флори бесконечно страдает от того, что его личное бремя белого человека распадается на две активно конфликтующие части: бремя белого требует быть как все и не выпендриваться, а бремя человека – поступать в соответствии с внутренними убеждениями. Поэтому так сильно хочет от этого бремени хоть немного освободиться, что моментально и бесповоротно влюбляется во вновь прибывшую племянницу, успешно подменив реальную барышню своими идеалистичными представлениями о родственной душе. Очевидно, что ничем хорошим это закончится не может.
Оруэлл вдохновенно сгущает краски, а своеобразной кульминацией делает охоту на леопарда, которая читается физически мучительно. Красивый зверь, хозяин джунглей, после смерти выглядит «жалким котенком», а потом из-за безалаберности чучельщиков превращается в вонючую шкуру, которую просто сжигают, чтобы не маячила перед глазами. Так загнивает и погибает все живое, попадая в сферу интересов местного «общества».
Иронично, что самым ярым и искренним сторонником колониализма оказывается индийский доктор – самый симпатичный персонаж, который изо всех сил пытается бороться с невежеством бирманцев и нормально лечить их даже против их воли и так же изо всех сил верит в идею Великой Британии – цитадели просвещения и справедливости, которая несет свет разума в отсталые регионы. Его, естественно, равно ненавидят и местные, и британцы.
🥃
Дьявольски мучает боль, ускользающая от определений; по-особому ноют болячки без названий! Бедняков, или туберкулезников, или несчастных отвергнутых влюбленных хоть выслушают, посочувствуют при описании понятных всем симптомов. Однако кто же, сам не испытав, отзовется на стоны загнанных одиночек?
#БеспорядочнаяРецензия