Самое время подводить итоги года или рассказывать о хорошем и добром, но я досмотрела «Преступление и наказание». Причем до последней серии была уверена, что буду сериал хвалить, как любопытное прочтение романа, и хвалить даже немного сильнее, чем он мне понравился, потому что очень уж незаслуженно из него сделали пугало.

Твердо убеждена, что самую классическую классику необходимо иногда доставать с дальней полки, встряхивать и проветривать. Привычка смотреть на произведения школьной программы, как на что-то, высеченное в камне, по сути своей порочна, она низводит их до бездушности и безликости кратких содержаний. Из таких готовых сочинений и происходит убеждение, что Достоевский совершенно нормальный, даже нормативный, классический писатель. Достоевский как раз совершенно ненормальный, этим и прекрасен. Он выворачивает своих героев наизнанку, сдирает с них кожу и отправляет искать свет в самых мрачных безднах. С читателя при удачном раскладе тоже счищается немного отмерших клеток.

Злополучный сериал Мирзоева, безусловно, очень странный, но он по крайней мере не безликий. Он смотрится безумным: смешивает явь со сном, путает землю с небом, растворяет героев в бесконечных отражениях, являет физическое воплощение воображаемого черта – но не исключено, что бОльшая проблема в том, что сериал, наоборот, недостаточно безумен. Все привидения, зеркала, подворотни и сжимающиеся дворы-колодцы строго выверены, намного строже, чем в (честно говоря) довольно безалаберных текстах Достоевского, писавшего на скорость и ради гонорара. Раскольников, например, все время ходит в разных толстовках: размышляет об убийстве в красной, как будто она уже в крови, убивает в желтой – патентованный цвет душевной болезни, мается содеянным в безлико-болотной, намекая, что такой она всегда на самом деле и была. В его квартире на видном месте светится неслучайно-революционная вывеска улицы Декабристов. Соню до и после прихода в, кхм, профессию, и вовсе играют две актрисы, отлично подобранные. Очень хорош мультик на титрах про маленького человека и его ужас перед большим городом, с намеком на игроманию и на то, что всеми играет судьба. Это все не потрясающе ново, но вполне качественно, «была проделана большая работа», совершенно серьезно.

Речь героев, состоящая из прямых цитат или стилизованная под них, звучит максимально неорганично современному сеттингу, и за это Мирзоеву тоже регулярно прилетало. Но люди и в XIX веке так не говорили: люди говорили, как в романах Достоевского, исключительно в романах Достоевского. И если можно ставить в современных костюмах Шекспира и разговаривать при этом невероятными фразами, значит, можно и Достоевского – стиль его не менее характерен, и это сразу плюс к атмосфере и узнаваемости.

В общем, сделано все годно, с изрядной долей иронии, которую добавляют в особенности тот самый воплощенный Черт и прекрасная квартирная хозяйка. И я бы похвалила что-нибудь еще: весьма характерного Свидригайлова и еще более характерную Катерину Ивановну, странный, но подходящий саундтрек, мрачный Питер, в котором только и дела, что с ума сходить. Но придуманный Мирзоевым финал расстроил меня просто невероятно.

Режиссер, судя по всему, хотел сказать, что мир сошел не столько с ума, сколько с оси, и никак не может на нее вернуться, испортился так фатально, что ни на какие человеческие жертвы просто не обращает внимания. Но именно это, а вовсе не костюмы, реплики или сеттинг, как раз не имеет и не может иметь отношения к Достоевскому. Для него мир никогда не может быть настолько плох и темен, чтобы в нем не нашлось места раскаянию. И, что важнее, злоба и темнота мира никогда не могут служить оправданием для отсутствия раскаяния, как и бездарнейшая отмазка, что «никому нет до этого дела». Так что Мирзоев снял красивый и весьма изобретательный сериал, который стоило бы назвать «Преступление и преступление», к сожалению.

#БеспорядочнаяЭкранизация

А чтобы не заканчивать так мрачно, пожелаю вам в наступающем году смело выбирать свой путь и не бояться быть оригинальными, но не забывать, что свет все-таки обычно не снаружи, а внутри.