Посмотрела недавно уже не очень свежий сериал «Рипли» с Эндрю Скоттом в заглавной роли, про который слышала много хорошего. Это экранизация самого известного детектива Патриции Хайсимт про предприимчивого паренька, который убил своего богатого приятеля Дикки Гринлифа и присвоил его жизнь. Посмотрела и ну не знааааю. Когда думаю об этом сериале, чаще всего в голове всплывает слово «претенциозный».

Я очень люблю Эндрю Скотта, но он же старый. Это примерно как Виктор Добронравов в роли Онегина – неважно, насколько актер хорош по гамбургскому счету, герою ни при каких обстоятельствах не должно быть 40. Рипли молод и голоден (во всех смыслах), он видел только скучную бедную жизнь, влезал в новые долги, чтобы оплатить старые. Именно поэтому его так завораживает dolce far niente Дикки: ему даже в голову не приходило, что можно жить на солнечном даже в ноябре побережье, заниматься тем, что ты сам называешь «живописью», планировать Рождество в Альпах и сгонять в Неаполь, чтобы купить духи и посмотреть Караваджо – «как, ты не видел Караваджо? это надо срочно исправить!»

Караваджо вообще поминается очень, слишком упорно – еще бы, такая метафора пропадает: талантливый художник, живший на чужие деньги, и одновременно убийца, долгое время бегавший от властей. Режиссер Стивен Зеллиан не слишком доверяет своим зрителям, поэтому не только проговаривает все вслух, но даже делает вставной эпизод про Караваджо, и томно сидящий в кресле гений через затемнение переходит в томно сидящего в кресле Рипли. Зеллиан попался в анкедотическую ловушку крестика и трусов, из которых желательно все-таки выбрать: если снимаешь для умников, зачем разжевывать каждое слово, если для всех-всех-всех, на фига выпендриваться? В сериале все метафоры повторяются дотошно и назойливо, чтобы никто ничего не пропустил. Рипли, например, бесконечно и мучительно лазает по прекрасным итальянским лестницам, которые должны символизировать лестницы социальные – в первой серии это забавно, к третьей от них уже подташнивает, когда в пятой к ним добавляется хронически неработающий лифт, становится даже немного смешно.

Снято все в монохроме – вероятно, чтобы было больше похоже на кяьроскуро (тут можно закатить глаза, чтобы увидеть свой мозг) – и сериал все время пытается развалиться на пачку эстетских черно-белых открыток: римский мрамор, античные развалины, венецианские каналы, улочки, арки, кафе. Хотя как по мне, средиземноморские пейзажи из этой эстетики выбиваются, и намного убедительнее выглядели бы в цвете, да и Рипли в тяжелой и темной нью-йоркской одежде на ярком солнце смотрелся бы чужероднее. (Умолчу о том, что по Венеции Рипли почему-то рассекает под вальс Шостаковича, чтобы еще раз не закатывать глаза.) Сюжет за пределами красоты ради красоты невыносимо подробен избыточными подробностями: Зеллиану нужно показать каждую ступеньку, об которую ударилась голова трупа, или телефон, полминуты звонящий на столе по-южному нерасторопного полицейского дежурного, или отмывание крови от всех объектов в квартире – и так восемь серий.

Большая проблема этого сериала в том, что экранизации «Талантливого мистера Рипли» уже есть, и одноименный фильм Мингеллы, который длится чуть больше двух часов, умудряется передать сюжет оригинала не менее подробно, а молодые Мэтт Дэймон и Джуд Лоу составляют куда более убедительную пару Рипли–Гринлиф, и вообще-то это тоже красиво. Как и молодой Ален Делон в «На ярком солнце», и там реально ослепительно много итальянского солнца. Ну а если есть задача восемь серий посмотреть, что Эндрю Скотт крут («Скучали по мне? Скучали по мне?»), я бы рекомендовала второй сезон «Дряни» или чудную идиотически смешную «Мою жизнь в кино». И глаза закатывать не придется.

#БеспорядочнаяЭкранизация