Прочитать эту книгу меня уговаривали песни: Окси, который уверял, что у него «были кумирами Вийон да Виан» и «Ундервуд», сокрушающиеся, что «лишь море и помнит, где дней этих пена». Что могу сказать: такие уважаемые люди говна не посоветуют.
Все источники настаивают, что жанр «Пены дней» сюрреализм, но мне невероятно трудно в это поверить. Сюрреализм, который я знаю, это психоделические и фантасмагорические картины Дали – для кого-то завораживающе красивые, для кого-то просто дикие, но не имеющие никакого отношения к реальности. Роман Виана близок к реальности даже слишком, хотя и начинается с того, что герой во время утреннего туалета подрезает себе маникюрными ножницами веки, которые что-то быстро отрастают. Это одна сплошная языковая игра, но вовсе не такая лютая, как у тех же модернистов, поначалу даже очень смешная. Например, здесь есть феерический рецепт, на котором, похоже, тренировали нейросети:
Возьмите живого колбасуся и сдерите с него семь шкур, невзирая на его крики. Все семь шкур аккуратно припрячьте. Затем возьмите лапки омара, нарежьте их, потушите струей из брандспойта в подогретом масле и нашпигуйте ими тушку колбасуся. Сложите все это на лед в жаровню и быстро поставьте на медленный огонь, предварительно обложив колбасуся матом и припущенным рисом, нарезанным ломтиками. Как только колбасусь зашипит, снимите жаровню с огня и утопите его в портвейне высшего качества. Тщательно перемешайте все платиновым шпателем. Смажьте форму жиром, чтобы не заржавела, и уберите в кухонный шкаф. Перед тем как подать блюдо на стол, сделайте соус из гидрата окиси лития, разведенного в стакане свежего молока. В виде гарнира подавайте нарезанный ломтиками рис и бегите прочь.
Есть и сюжет – линейный и предельно понятный. Милый и богатый молодой человек, Колен, решает, что ему очень хочется влюбиться. Встречает еще более милую девушку, Хлою, и, ровно как планировал, влюбляется; Хлоя отвечает ему взаимностью. Они женятся и живут очень счастливо, пока Хлоя вдруг не заболевает красивой и редкой болезнью: у нее в легком разрастается водяная лилия, которая чуть слабеет только в окружении других цветов. А цветы нынче дороги, и не нынче тоже.
История начинается совершенной пасторалью: Колен живет в большой и светлой квартире с поваром и очень смышленой мышкой, к нему часто заходит друг – пламенный поклонник модного философа Жан-Соля Партра. Они вкушают фаршированного колбасуся, смешивают себе коктейли, играя на пианино, ходят кататься на коньках с барышнями, это абсолютно дико и очень смешно. Но с болезнью Хлои светлый, хоть и придурочный, мир начинает неостановимо портиться, скукоживаться, блекнуть и распадаться – в том числе и буквально. Ничто и никто не остается прежним, а комичный абсурд, как будто почти не меняясь, становится пугающим, отвратительным.
Смена тональности почти незаметна: просто в какой-то момент что-то идет не так, и еще что-то, и еще, и еще – но там же с самого начала все шло через пень колоду, где тут уследить, когда именно пень уже не торт. Шуточки про Партра и его энциклопедию блевотины как были, так и остаются смешными – нельзя же, право слово, воспринимать это всерьез. А что можно? А есть ли вообще где-то что-то серьезное, если этому в целом весьма абсурдному миру наплевать на каждого из его частных обитателей. Если молодая и красивая девушка красиво угасает, окруженная цветами, в угасающей съеживающейся комнате, и никаких денег, никаких усилий, никакой любви не хватит, чтобы ей помочь. Если на вопрос-утверждение: «Но это же несправедливо», вполне логичным ответом будет: «Справедливость? Понятия не имею, что это». Пену этих дней тоже смоет более сильными течениями – ну штош.
Вместо цитаты, держите клип, тоже страшно красивый и тоже, наверное, сюрреалистичный. Как минимум, тоже на французском.
#БеспорядочнаяРецензия