Кризис среднего возраста проявляется по-разному. Герой Пошманн, университетский профессор Гильберт Сильвестр, решает, что жена ему изменяет, собирает чемодан, покупает билет на «ближайший трансконтинентальный рейс» и оказывается в Японии. Это поведение настолько для него нетипично, что жена, не особо понимающая, что вообще происходит, даже не верит ему, когда он посреди ночи звонит из Токио. В первый же день на вокзале Гильберт встречает юношу, который, судя по всему, хочет броситься под поезд. Гильберт отвлекает его рассуждениями о том, что более идиотского места для самоубийства и придумать нельзя, и просит юношу, Йосу, помочь ему в его путешествии: сам я неместный, нужен проводник, а вы убьетесь на пару недель позже – зато в красивом и достойном месте. Логика срабатывает, и странная парочка отправляется в не менее странное путешествие по Японии, потому что из путеводителей у них заметки о паломничестве Мацуо Басё (у Гильберта) и подборка лучших мест для самоубийств (у Йосы).
Исходя из того, что всякое путешествие – путь к самому себе, Пошманн заключает, что идти ее герою некуда. Гильберт почти карикатура на европейского «белого воротничка», бытие которого практически не соприкасается с реальностью. Он изучает ультраузкую тему, «Мода на бороду и образ Бога», и заворожен ее неисчерпаемой глубиной и совершенной абсурдностью; он сам затрудняется сказать, как
Повествование ведется от третьего лица, но явно от лица Гильберта, а рассказчик он максимально ненадежный: нудный, душный и самовлюбленный. Это часто бывает забавным, но «закрывает» историю, лишает ее красоты, которую как будто бы ищет герой – а за чем европейцу ехать в Японию, как не за поэзией. Перемещаясь на комфортабельных скоростных поездах от одного поэтического места к другому, Гильберт видит только упадок и разрушение: деревья-святыни, закатанные в асфальт, романтический утес, почти скрывшийся под водой; даже Фудзи прячется за облаками и ничем не отличается от соседних гор.
Если играть в странные ассоциации, мне вспомнился любимый «Залечь на дно в Брюгге», где герой Колина Фаррела непрестанно ныл, что сказочные бельгийские декорации в принципе не могут впечатлить того, кто вырос в Дублине. Да, но нет. Проблема, конечно, не в Брюгге и не в Дублине, не в древних соснах и отцветших по случаю осени сакурах, а в самом герое. Но у героя Макдонаха проблема существенно более эмоциональная и экзистенциальная, чем у героя Пошманн, за него куда легче переживать. Ну или всё дело в сложенных домиком бровях Колина Фаррела, вместо которых Гильберт может предложить только категорически неподходящий для путешествий кожаный портфель.
«К сожалению, эти места находятся в стороне от маршрута Басё, совсем даже в противоположном направлении, впрочем, недалеко от Токио, что свидетельствует не только о том, что суицидальная мода здесь не меняется веками, но и о том, что для сведения счетов с жизнью здесь приспособили уже традиционные маршруты для пикников.»
#БеспорядочнаяРецензия