«Нашествие», Юлия Яковлева

У этого романа есть две проблемы (и кажется, они связаны). Во-первых, не очень удачное название. Даже если оставить в стороне возможные – и вообще совсем неправильные – ассоциации с рок-запоями в тверской глуши и думать про нашествие в более общем смысле, ничего похожего до, наверное, последней четверти романа не происходит. В мае 1812 года, когда разворачивается действие, Наполеона, конечно, уже обсуждают, но вяло, как перспективу туманную и даже скорее воображаемую. Во-вторых, «Нашествие» заканчивается категорически ничем, как верно замечено, как будто ты читал-читал и бросил где-то на середине. Искренне надеюсь, что это не косяк, а клифхэнгер, и «второй сезон», заодно полнее раскрывающий суть названия, все-таки будет, хотя информации пока нет.

Происходящее в романе вообще очень похоже на сериал, как если бы «Войну и мир» снимали в стиле «Бриджертонов» – ярко, костюмно и с попсовым саундтреком. Смоленское общество осуждает старого князя Болконского, который засел в своих Лысых горах и терзает несчастную дочь, и передает петербургские слухи о неудачной женитьбе нелепого графа Безухова, а в лесу полковника Бурмина находят жестоко убитых мужиков. Бурмин, да, тот самый, из пушкинской «Метели». Почти тот. Яковлева пишет про Смоленскую губернию XIX века, но у нее это пространство в первую очередь не историческое, а литературное, населенное, извините за выражение, знакомыми с (позднего) детства героями.

Это не стилизация в сорокинском (или даже раннеакунинском) смысле слова, всерьез предположить, что роман написан в дореволюционной России, невозможно, но такой цели, похоже, и не было. Яковлева пишет китчево, заставляя вспомнить об упоительных вечерах с вальсом Шуберта и хрустом французской булки, и сама же иронизирует над этим, когда в сознании взволнованной героини «бал, плечи дам, прически, бакенбарды, ордена, фраки, веера, клоки музыки, смешки, голоса» распадаются «в пестрый подвижный сор без смысла и порядка». При желании можно увидеть и Диккенса – в описании заезжего, по-своему даже обаятельного афериста, и Остин – в салонных афоризмах, типа: «Многое можно простить романтическому герою, но не бедность», и наверняка кого-то еще, просто этих я люблю больше и знаю лучше. Хороший прием: читатели любят читать про чтение.

Но главный кунштюк даже не в этом: тот да не тот Бурмин из-под Аустерлица вернулся оборотнем – вся зараза с Запада идет, ну что ты будешь делать. И оборотень это не сумеречно-романтический, который превращается по собственному желанию, в шикарного волка с мощными лапищами, а психологический что ли. Оборотничество у Яковлевой что-то вроде ПТСР: Бурмин с войны вернулся сам не свой, как с этим дальше жить – непонятно, и даже толком рассказать никому нельзя. И тема эта заявлена интересно, но не раскрыта, как ничего вообще толком не раскрыто. Все герои начинают разбегаться из Смоленска от нашествия (вот теперь уже да) французской армии, но черт знает, добегут ли, куда и как. И если продолжения не будет, то я, право слово, обижусь, сильно и искренне. А если будет, то несите, пожалуйста: тизеры, трейлеры – я на все согласна, и по серии по главе в неделю готова продолжение читать. Совершенная дичь. Замечательная.

📖 цитата как раз под стать финалу
«От этого холодного душа Норов настолько ошалел, что учтиво поклонился: ей, потом Бурмину. Пробормотал что-то, напоминавшее то ли “пошли на хер”, то ли “премного благодарю”, то ли “это не кончено”. И удалился.»

#БеспорядочнаяРецензия