Читая, иногда, нового Акунина, я расстраиваюсь: по каждой книге из фандоринского цикла, начиная, наверное, с «Весь мир – театр», я замечаю, как стареют герой и автор, и понимаю, что не молодею тоже. Для меня это, наверное, пока не так принципиально (ну или я так себя утешаю), но ощущение все равно огорчительно некомфортное. Сам Акунин в интервью часто говорит, что это сознательный выбор, что его герой не Джеймс Бонд, который может оставаться молодым на протяжении пятидесяти лет, что ему важнее показать, как Фандорин меняется, превращается из супермена в
Роман этот странный. В нем есть формальные признаки детектива, точнее, несколько отдельных расследований (одно даже с Фандориным, из воспоминания), есть как будто типично акунинский микс из сложновыдуманных преступлений, политических интриг, пересекающихся интересов и конкурирующих представлений о благе, общественном и личном, есть драки и перестрелки. Но на выходе получаются бракованные елочные игрушки из анекдота: выглядят, как настоящие, но не радуют. Иронично, кстати, что в истории много золота, которое на поверку оказывается фальшивым.
Акунин как будто перебирает прошлые, коронные, темы, но из-за этого разрыв между «тогда» и «сейчас» только заметнее. Есть мотив возвращения на родину, но вместо динамики «Смерти Ахиллеса» – бесконечные рассуждения о судьбе и сущности этой самой родины. Есть активно противостоящие политические группировки, но вместо горячности «Статского советника» – унылая убежденность в своей правоте. Есть вор-затейник, но вместо бойкого, переполненного жизнью Пикового валета – шаблонная и уставшая от жизни фам фаталь. Есть японский колорит, такой густой, что ложку не провернешь, но вместо красочной экзотики «Алмазной колесницы» – энциклопедические справки. Хотя, может быть, проблема в том, что вместо Фандорина, который, называя себя «благородным мужем», обозначал идеал почти недостижимый, – просто Маса, который называет себя «благородным ронином» на каких-то слишком уж серьезных щах.
Якобы неуязвимый Эраст Петрович остро воспринимал несправедливость мира, и Акунин умел показать его боль, даже когда (всегда) рассказчиком был кто-то другой. После каждой книги в голове оставалась как будто заноза: опять что-то не так, опять вместо джеймсбондовского хэппи-энда подсунули какой-то реализм, чтоб он провалился совсем. С человечного Масы жизнь стекает, как вода с гуся: он повторяет, что переживает, но это, откровенно говоря, не слишком заметно, свои ошибки, в том числе довольно глупые, он принимает с неколебимым спокойствием. Буддийская философия? Да, может быть. Еще раз с фандоринским несмирением убедилась, что буддизм – это не мое.
А может быть, дело даже не в этом. Акунин не изменил себе и в том, что его герой должен «случайно» оказаться эпицентре большого исторического события, поэтому Маса попадает в Японию 1 сентября 1923 года, в день одного из самых разрушительных землетрясений, почти полностью уничтоживших Йокогаму и Токио. И вот пока он бродил по руинам, с трудом узнавая места своей юности, у меня в голове застучало – да так и не отвязалось за все время чтения:
По несчастью, или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Даже если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищем,
Ни тебе, ни мне.
Ну или я просто никогда не любила Масу так сильно, как Акунин. Уже и не полюблю. Будда с ним.
📖
«Демократия закончилась. По наблюдениям Масы, никто по ней особенно не тосковал. По чистым и прямым улицам столицы, украшенным бело-красными флагами, цветочными гирляндами, многоцветными рекламами, разгуливали нарядные подданные сумасшедшего императора, радовались жизни.» Ну-ну.
#БеспорядочнаяРецензия