«Тобол. Много званых. Мало избранных», Алексей Иванов

Читая «Тобол» или начиная о нем говорить, никак не удержаться от сравнений с ивановским же «Сердцем пармы», сколь неотвязных, столь же и бесполезных. Неотвязных – потому что очень уж схожа тематика: освоение новых земель, колонизация, христианизация, цивилизация, про которую не понять, благо она или асфальтоукладочный каток, ни с чем и ни с кем не считающийся. Чудо архитектуры, которая позволяет одновременно познавать, присваивать и украшать мир. Чудо веры, которая дает верующему всё, во что бы он там себе ни верил.

Бесполезных – потому что отличий еще больше, и главное – исторический контекст, которого в «Тоболе» так много, что хочется сказать «слишком». Тобольск, да и шире Сибирь, XVIII века задокументированы не в пример лучше долетописной пармы XV века, среди персонажей «Тобола» проще перечислить тех, кто не является реальным историческим лицом. И вроде бы здорово: можно опираться на документы, оживлять героев учебников, мифологизировать настоящую жизнь, но монументальность проработанного материала местами подавляет роман. Желание охватить единым текстом все народы и события Сибири часто приводит Иванова в непролазные (для меня) дебри, где можно узнать, например, что «ханай-нойон Хонгор, прапрадед зайсанга, был признан всеми ойратами чулган-даргой», – и это знание, к сожалению, не пригодится для сюжета, с ним придется просто жить.

Многие герои, особенно из тех, кто попал в Сибирь недавно и не по своей воле, потрясены ее необъятностью, тем, что она «всё продолжается, всё тянется, всё не заканчивается, <…> неизбывная и неотвратимая, как Страшный суд». Местами книга производит пусть не такое сильное, но в чем-то сходное впечатление, кажется «несоразмерно, мучительно, угнетающе огромной».

Возможно, причина в нехватке героя, который, как сердцепармский князь Михаил – совершенно замечательный! – соединял бы в себе все сюжеты и линии, все сложности и страдания. Губернатор Гагарин слишком занят своими махинациями и только в финале, перед казнью, понимает, как дорога ему Сибирь. Тобольский архитектор и картограф Ремезов – личность действительно легендарная, но скорее гений места и летописец, чем герой в романном смысле. Присланный из Петербурга поручик Ваня Демарин, которого назначили в герои экранизации, хороший парень, но масштаб его личности никак не соответствует масштабу замысла.

Из «Тобола» очевидно, что Сибирь не измерить общим аршином и не понять, не увидев и не почувствовав. Но именно живой, настоящей, пусть даже в чем-то мучительной жизни роману и не хватает – в этот раз учебник оказался сильнее мифа.

📖
«Табберт уже успел заметить, что русские не любят каяться, но очень любят прощать кающихся. Причины этого очевидны. Когда у государства нет интереса к справедливости суда, а у виноватого нет денег для возмещения убытка пострадавшему, простить кающегося – единственный способ показать свое превосходство.»

#БеспорядочнаяРецензия