«Соловей», Кристин Ханна

Сестры Вианна и Изабель рано потеряли мать, отец слишком замкнулся в себе и алкоголе, чтобы уделять им время; старшая Вианна рано вышла замуж, младшая Изабель кочевала по пансионам, нигде надолго не задерживаясь из-за взбалмошного характера. Намечалась мелодрама про нелегкий путь к взаимопониманию, но наступил 1939 год, вишистское правительство сдало Францию Гитлеру, и всем стало не до того. Рассудительная Вианна с ребенком осталась на оккупированной территории, непримиримая Изабель присоединилась к Сопротивлению. Уже в 1995 году одна из сестер, давно живущая в Америке, вспоминает, как все было, но до конца непонятно, которая.

«Соловей» действительно мелодрама: Ханна уделяет больше внимания чувствам героинь, а военные ужасы, с которыми им пришлось столкнуться, документирует, но не смакует, хотя пережить обеим пришлось много и разного. Ей удалось удержаться на грани, за которой душераздирающая история могла бы превратиться в эмоциональный шантаж, герои – не только главные, но и второстепенные, появляющиеся в нескольких эпизодах – вызывают искреннее сочувствие. Так что это отличная книга, если хочется за кого-нибудь попереживать, да и просто хорошая. В этом году обещают фильм с сестрами Фаннинг – кажется, что тоже должно быть интересно.

В самой концовке случился комментарий, от которого у меня буквально свело скулы: оказалось, что Ханна специально вывела на первый план женщин, потому что как бы принято считать, что воевали только мужчины, а это вовсе не так и женщины тоже о-го-го, даже если, например, и не на фронте, а в тылу. Не хочу, чтобы это прозвучало грубо (хотя немного, честно говоря, хочу), но такое трогательно-незамутненное восприятие Второй Мировой, кажется, присуще только американцам. Наверное, ни один европейский автор (любого пола) не стал бы выражать удивление по поводу того, что женщины, оказывается, не только плакали и ждали мужчин; про советскую и постсоветскую (в хорошем смысле слова) традицию и вовсе говорить не приходится – там все приближали, как могли, без скидок на пол и возраст. С колокольни моего воспитания и образования эта ремарка выглядела даже более очаровательно, чем проскальзывающие намеки на то, что перелом в войне произошел только и исключительно тогда, когда в нее вступили США. Закончила бурчать.

Чтобы не заканчивать бурчанием, расскажу, что, пока я читала «Соловья», в голове у меня постоянно звучала старая французская песенка: не то чтобы я знаю много французских песенок, просто эта играла важную роль в нежно мною любимой «Разрисованной вуали» – в ней тоже есть про соловья и очень подходящий к случаю припев: «il y a longtemps que je t’aime, jamais je ne t’oublirai» – «я так давно тебя люблю и никогда не забуду».

#БеспорядочнаяРецензия