Бывают рождественские книги, а у меня есть пасхальная, хотя настроение ее светлым никак не назовешь. Просто каждый год, когда в запрещенных и не очень соцсетях появляются фотографии разноцветных яиц и обильно глазированных куличей, моя рука бесконтрольно тянется к «Особым поручениям» Акунина. Конечно, я не всегда читаю их от корки до корки, но пролистываю непременно и неизменно расстраиваюсь на финальном «Ничего, Эраст Петрович. Ничего. Христос воскресе».

Фандориану я очень люблю: отчасти, конечно, ностальгически – как серию, с которой прожила существенную часть жизни, еще со средней школы, но и осознанно – как до неприличия увлекательную беллетристику, читая которую (по ночам вместо сна) чувствуешь себя исключительно интеллигентным и образованным человеком. Искать отсылки к классической (и не очень) литературе – отдельное удовольствие, особенно приятное тем, что делать это относительно несложно, какие-то цитаты Акунин называет напрямую. Очень такой дружелюбный постмодерн.

Долгое время я была вполне уверена, что моя любимая книга – «Статский советник», динамичный, насыщенный событиями, с очень контрастным Фандорину антигероем и почти легендарным: «Вечная беда России. Всё в ней перепутано. Добро защищают дураки и мерзавцы, злу служат мученики и герои». Со временем я передумала, и теперь считаю лучшей историей про Фандорина и квинтэссенцией акунинского стиля «Особые поручения» – уже очень там хороший баланс… всего. Передумывала так долго, что после нескольких менее удачных попыток сочинила изрядной длины простыню, которой в итоге даже осталась довольна.

В этом году фандориане исполнилось 25 лет (страшные цифры!), и со временем она не только не потерялась, но зазвучала по-новому. Мой однокурсник еще в 2014-м очень интересно параллелил эволюцию акунинского героя с – кхм – эволюцией российского режима, а уж сегодня истории про порушенный юношеский идеализм, мышиную возню силовиков и «уехать нельзя остаться» стали как будто еще актуальнее.

Ничего. И это пройдет. Ничего.