Не так, чтобы я строила какие-нибудь грандиозные планы или представляла нашу совместную жизнь, потому что мне было тринадцать, а ему, насколько я понимала, было достаточно забот, связанных с реальным миром. Просто рядом с ним мне хотелось выглядеть чуть менее глупой, чем обычно, что, конечно, практически никогда не получалось.

— Спасибо, — сказала я, поднимая перчатку.

— В следующий раз просто попроси кого-нибудь достать её.

— А если рядом никого не будет?

— Тогда подожди.

Я рассмеялась но кивнула.

Он снова улыбнулся, и я уже собиралась что-нибудь ответить, когда со стороны казарм раздался знакомый голос.

— Глория!

Я закрыла глаза.

Фабер. Ну онечно.

Джейсон едва заметно усмехнулся, а я спрятала перчатку за спину, будто это могло сделать ситуацию менее очевидной.
Фабер подошёл к нам через несколько секунд и первым делом посмотрел на ограду, потом на меня, потом на мою перчатку.

— Даже спрашивать не буду.

— Очень мудро.

— Я серьёзно, Глория.

Я хотела возразить, но Джейсон уже попрощался и направился в сторону тренировочного поля. Я проводила его взглядом немного дольше, чем собиралась, а потом заметила, что Фабер смотрит на меня.

— Что? Видишь? — сказала глядя на ограду. — Всё под контролем.

— Конечно.

Фабер стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня снизу вверх с тем выражением лица, которое означало: он уже успел представить все возможные способы, которыми я могла сегодня погибнуть, и ни один из них ему не понравился.
— Не начинай, — предупредила я.

— Я ещё ничего не сказал.

— Но определено собираешься.

— Собираюсь.

Я фыркнула и сунула перчатку в карман.
Правда чуть не споткнулась о собственную ногу, хотя идеально мягко приземлилась в рядом стоящий щит.
Фабер закрыл глаза.
— Вот.

— Что «вот»?

— Именно это.

Я поднялась со щита и отряхнула рукава.
— Я же цела.

— Ты только что споткнулась и рухнулась на щит.

— Зато красиво.

— Глория.

— Фабер.
Я передразнил а его улыбаясь.

Он посмотрел на меня так, будто собирался сказать что-то очень длинное и очень разумное, но потом передумал.

— Просто однажды твоя удача закончится.

Мне не понравилось, как это прозвучало.

Не потому, что я испугалась.

Скорее потому, что я не любила, когда он говорил о моей удаче так, будто это была какая-то вредная привычка, которую однажды придётся бросить.

— Не закончится.

— Откуда ты знаешь?

Я пожала плечами.

— Потому что это моя удача.

В этом для меня действительно была вся логика.

Я была дочерью Фортуны. Мне не требовалось каждый раз доказывать, что она существует. Я чувствовала её в самых обычных вещах: в том, что нужный человек оказывался рядом именно тогда, когда мне требовалась помощь; в том, что в последний момент находилась потерянная вещь; в том, что противник на тренировке вдруг оступался, хотя секунду назад стоял крепче камня.

Моя жизнь никогда не была идеально безопасной.

Она просто удивительно редко заканчивалась так плохо, как должна была.

— Когда-нибудь ты всё-таки вырастешь и начнёшь думать, — сказал Фабер.

— А когда-нибудь ты перестанешь думать за всех.

Он едва заметно улыбнулся.

— Не обещаю.

— Тогда и я не обещаю.

На этом мы разошлись, и я была совершенно уверена, что разговор закончен.

Через несколько часов я уже забыла о нём.

После завтрака меня отправили разбирать старый склад, где хранились вещи, которыми легион давно не пользовался. Я была почти уверена, что это наказание за что-то, хотя не могла вспомнить за что именно, и решила, что если уж мне придётся провести полдня среди пыльных ящиков, то хотя бы постараюсь найти там что-нибудь интересное.

Но мне повезло.

Разумеется.

Первый ящик оказался полон старых тренировочных ремней, второй — проржавевших деталей, третий — пустым. В четвёртом лежали две монеты, которые я совершенно случайно обнаружила под двойным дном.

Я подняла их на ладонь и усмехнулась.

— Спасибо.

Не знаю, кому именно я это сказала — Фортуне, удаче или просто самой жизни, — но привычка благодарить мир за подобные мелочи у меня давно появилась.

Работать мне было скучно, поэтому я решила открыть следующий ящик раньше времени.