Я всегда считала, что удача — это нечто вроде личного щита, только гораздо удобнее, потому что его не нужно таскать на руке и вообще не приходится помнить о его существовании. Если что-то должно было упасть мне на голову, оно обычно падало рядом. Если я забывала посмотреть под ноги, на пути каким-то образом оказывался достаточно мягкий участок земли. Если во время тренировок я делала что-нибудь совершенно безрассудное, а потом уже задним числом понимала, насколько это было глупо, нужная стрелка внезапно меняла направление, противник спотыкался, тренировочный меч застревал в стойке или происходило ещё что-нибудь настолько невероятное, что оставалось только пожать плечами и решить, будто Фортуна опять была на моей стороне.

Поэтому я не особенно верила в необходимость думать наперёд.

Это, конечно, сильно раздражало Фабера.

Он вообще относился к жизни так, словно каждое событие требовало предварительного расчёта, трёх запасных вариантов и ещё одного плана на случай, если запасные варианты тоже окажутся недостаточно хороши. Иногда мне казалось, что если Фаберу предложить яблоко, он сначала захочет узнать его сорт, проверить, не испорчено ли оно, а потом составит список возможных последствий его употребления. Я никогда не понимала, почему Фабер так любит говорить о здравом смысле.

По-моему - здравый смысл сильно переоценён. Если перед тобой стоит мост без перил, здравый смысл говорит: не ходи по краю. Если на тренировочном поле летит копьё, здравый смысл советует пригнуться и не пытаться поймать его. Если кто-то предлагает тебе открыть старую дверь с предупреждением «не открывать», здравый смысл вообще должен немедленно схватить тебя за шиворот и утащить в противоположную сторону.

Моя удача в таких ситуациях говорила совершенно другое.
Она мне говорила: рискуй

И, что самое неприятное для всех окружающих, обычно оказывалась права.

Тренировка закончилась не так давно, и я возвращалась к казармам, когда заметила, что на верхней части ограды застряла моя перчатка. Я совершенно не помнила, как она там оказалась. Вероятно, я бросила её после тренировки и попала гораздо лучше, чем рассчитывала, потому что другого объяснения у меня не было.

Перчатка находилась на высоте, до которой я могла достать, если встать на нижнюю перекладину ограды, собственно именно это я и сделала. Перекладина немного скрипнула под моим весом.
Я посмотрела вниз.. не так уж и высоко.

Если сейчас появится Фабер, он обязательно скажет, что существует совершенно нормальный способ снять перчатку, не взбираясь на ограду. Я была уверена, что этот способ действительно существовал, но почему-то не видела причин искать его.
Я вытянулась на носках, ухватилась за край и почти достала перчатку, когда кто-то сзади сказал:

— Глория.

Я обернулась и чуть не потеряла равновесие.
На дорожке стоял Джейсон.
У него было то самое выражение лица, которое появлялось у людей, что ещё не успели решить — смешное это или опасное.

— Привет, — сказала я, продолжая стоять на ограде.

Он посмотрел на мои ноги, потом на перчатку, затем снова на меня.

— Ты знаешь, что её можно проще снять?

— Конечно.

— Тогда почему ты стоишь на ограде?

Я задумалась.
— Потому что так быстрее.

Он посмотрел на меня так, словно пытался найти в этом ответе хоть какую-нибудь логику. Я улыбнулась. В этот момент перчатка сорвалась с перекладины и упала прямо мне под ноги. Я попыталась её поймать, зацепилась ботинком за край деревянной планки и уже приготовилась познакомиться с землёй поближе, когда Джейсон успел схватить меня за локоть.
Через секунду я снова стояла на земле

Я неловко посмотрела на Джейсона, а затем на перчатку у моих ног.

— Видишь? Всё хорошо.

— Именно это ты собиралась сказать, если бы упала?

— Наверное.

Он покачал головой, но улыбнулся, и я почему-то почувствовала, как внутри стало немного теплее. Мне нравился Джейсон..