Диссоциация, SIBAM и BASK

Собственно, термин SIBAM принадлежит Питеру Левину, автору терапии соматического переживания, и известен давно, с 70х. Он расшифровывается как Sensation — ощущение, Image — образ, Behavior — поведение, Affect — аффект, Meaning — смысл. Левин подразумевает, что мы получаем опыт по этим пяти каналам и связываем его в единое целое, а в случае травматизации эта информация может быть как диссоциирована, так и чрезмерно ассоциирована (то есть связана).

В технике SIBAM терапевт начинает с поиска телесного ощущения, ассоциированного у клиента с травматическим переживанием, и раскрывает это переживание, переходя с уровня на уровень.

💎Что это за ощущение? Какое оно?
💎А если представить его в виде образа?
💎Что нужно этому ощущению, какая у него потребность, как она воплощается?
💎А какие у нее чувства?
💎И какой в этом всем смысл?

И это позволяет — если все пойдет как задумано — связать разорванные части опыта в единую картинку и пережить их, переработать, в чем, собственно, и преимущество соматического переживания перед всеми разговорными и поведенческими техниками.

Меня этой технике учили Лена Романченко и Наташа Хохлова, и это хорошая и годная техника, но вот прям в чистом виде и ровно так ее использовать не всегда уместно.

Я, рефлексируя основное в ней, взяла в работу необходимость удерживать свое внимание (и помогать в этом клиенту) на аспектах телесного-аффективного-интеллектуального, в том числе перемещая внимание с уровня на уровень, и с разных точек зрения это оказалось очень удобно...

Но вернемся к SIBAM. Основная идея — что опыт при травме, при диссоциации как бы разрывается на части и остается в разных каналах — очень ценна и подтверждается и другими исследованиями.

Недавно я наткнулась на статью Владимира Снигура, врача-психотрапевта и не только, где изложено очень похожее исследование, идущее «с другой стороны» — и приходящее к примерно тем же выводам.

Владимир сообщает о исследованиях Беннета Брауна (1984,1988), врача психиатра, который занимался в основном диссоциативным расстройством идентичности.
Первая и важная мысль заключается в том, что Браун формулирует концепцию нейрофизиологического научения, зависящего от состояния (которую, кстати, вполне разделяет и про которую пишет Сандра Полсен).

Суть концепции в том, что информация, полученная в одном состоянии, лучше всего воспроизводится в том же состоянии. Наше нейрофизиологическое состояние, поведение в нем, спектр доступных реакций и аффектов объединяются и ассоциируются воедино, формируя стабильные последовательные воспоминания и паттерны реагирования в ответ на взаимодействие со средой. И запускаются вновь, стоит попасть в похожую ситуацию.

В норме такие состояния в свою очередь консолидируются, границы между ними прозрачны, переход из одного в другое — плавный. Такое обучение формирует характер, спектр социальных и внутренних ролей, и смена настроений это, в принципе, тоже сюда. Но если формирование таких состояний обусловлено повторяющимся насилием, «обучение» происходит в состоянии острого стресса — то... да, бинго! Границы между состояниями становятся все более и более жесткими, вплоть до амнезии, взаимообмен информацией между ними становится невозможен, переключение из одного в другое - ригидно.

И если в каждом из этих состояний происходит достаточный объем контакта со средой, если они повторяются систематически, то уже внутри них происходит интеграция и объединение информации, полученной, например, в ситуации хронического насилия или неглекта. Тогда у нас формируется субличность, каждая со своим стилем поведения, аффективным диапазоном, возможностями — а иногда еще и отдельной памятью, полом и именем.

И, конечно же, это снова про эго-состояния. Но еще и похоже на процесс формирования структурной диссоциации, ВНЛ и АЛ, не так ли?

При этом диссоциативные состояния могут быть очень разными. Какие-то хранят воспоминания, но полностью лишены аффекта, в каких-то захлестывает аффект, но нет слов, а иногда у нас просто хронические боли неясного генеза по всему телу.
#Машаумничает #особенностиработы #умныепишут