Про диссоциацию

Диссоциативные нарушения есть у всех, в том числе у "условно здоровых" людей.
Но стоит отличать их степень. Тяжелые диссоциативные нарушения характерны для нарушений привязаности, ПРЛ, кПТСР, соматоморфных расстройств, реакций на тяжелый стресс, ПТСР и т.п.
Перитравматическая и структурная диссоциация влияют на интегративную способность мозга.

Здесь мне важно то, что диссоциация — это до определенной степени нормально. Это здоровая история, которая позволяет людям отстраняться от своей боли, забывать ее, скрывать ее — на время ли, необходимое для того, чтобы оказаться в безопасности, или навсегда. И это позволяет дальше справляться со своей жизнью, и двигаться к целям, и в общем-то, нормально жить. Так же именно диссоциативные механизмы лежат в основе нормальных эго-состояний, иначе, ролей. Я как родитель, как психотерапевт и как преподаватель - в какой-то степени каждый раз разная.

Нас интересует вопрос степени диссоциации. Начиная с определенного момента это перестает быть адаптивной историей. Чем больше психического материала оказывается отщеплено, чем больше «аффективных личностей», периодически перехватывающих “руль управления” в свои руки у нас есть — тем сложнее нам контролировать аффект, тем меньше наша способность простраивать реалистичный прогноз будущего, тем сильнее когнитивные искажения, и тем труднее интегрировать вновь поступающую информацию. Мы теряем адаптивность, у нас развиваются расстройства.

И немного про перитравматическую и структурную диссоциацию. Если попытаться объяснить совсем просто, то перитравматическая диссоциация — это выраженные измененные состояния сознания, нарушения памяти, внимания, восприятия, случающиеся с нами непосредственно в момент стрессовой ситуации. Происходит это под воздействием эндогенных опиоидов, которые нарушают привычные таламо-кортикальные связи. Структурная диссоциация же — это устойчивое разделение систем идей и функций, составляющих нашу личность на некоторые, действующие независимо или полунезависимо части. Мы можем называть это как внешне нормальной личностью и аффективной личностью, так и эго-состояниями, так и внутренними частями. Говоря про структурную диссоциацию, важно отметить наличие я-переживания, неважно, говорим ли мы об АЛ, или ВНЛ (а так же любых внутренних защитниках, жертвах, спасателях, родителях и ребенках). Это отличается от таких диссоциативных историй, как панические атаки, к примеру, когда мы имеем дела со вторжением затапливающего аффекта — но без какой-то связной когнитивной истории.

Диссоциация влияет на телесные ощущения, способность испытывать эмоции и эмоциональную регуляцию, приводит к непредсказуемым переходам между эго-состояниями и разрывает непрерывность самости.

Нет целостного непрерывного Я — нет здоровой, целостной идентичности. Или наоборот? Нет такой идентичности — нет такого Я? Но это как раз к этой моей большой и умной статье, на которой я повисла.

Ну и кусочек про интеграцию

Интеграции опыта способствуют:
1. Увеличение ресурсов клиента
2. Уменьшение боли клиента (титрование, управление болью)
3. Пребывание в пределах окна толерантности при переработке травматического опыта

Ну, тут все вроде ясно и понятно, и все уже неоднократно проговорено. Ресурсы, ресурсы, ресурсы. Работая с травмой, в первую очередь ищем их и ищем способы уменьшить боль. Стараемся не вылетать за пределы окна толерантности. И все это медленно, осторожно и порой годами. Соблюдая фазы терапии. Волшебной палочки и чуда нет. А вот возможность помочь клиенту начать жить значимо лучше — есть. Такие дела.
#умныепишут #конспект