И снова про горе, ресурсы и взрослую депрессивную позицию
Часть 2.

Впрочем, причиной неразрешимой амбивалентности может быть не только родитель-монстр, но и «просто» непоследовательный и хаотичный родитель, постоянно меняющий требования, амбициозный, вечно занятый родитель, постоянная смена заботящихся взрослых, когда дитеныша кидают от мамы к бабушкам и обратно и многое еще. Плюс — индивидуальные способности к интеграции и восприимчивость к аффекту — штука совершенно индивидуальная и как-раз таки скорее генетически, биологически обусловлена.

И тогда мы не можем говорить о нормальной интеграции, о нормальном прохождении этого этапа взросления. Психоаналитики говорят тут о расщеплении, ван дер Харт и многие другие с ним — о структурной диссоциации. В этом месте, в этом возрасте вполне могут крыться предпосылки к дальнейшему формированию ПРЛ (и не только, в принципе, — к развитию любых расстройств личности, кПТСР, поскольку формирующаяся идентичность ребенка оказывается в недостаточной степени интегрированной и связанной). Ну а дальше — как правило, больше. Обычно это путь все более и более прогрессирующей травматизации. Хотя, я думаю, в качестве исключения мы можем рассматривать истории усыновленных в ресурсные и заботливые семьи детей из детских домов.

Но если истории интеграции, горевания — и, следовательно, в каком-то смысле взросления — не произошло в детстве — остается вся оставшаяся жизнь, и возможность прийти в терапию. В целом, выход во «взрослую депрессивную позицию» у клиентов в терапии обозначает как раз интеграцию. Осознание весьма и весьма неприятных и тяжелых вещей про них, их прошлое, настоящее, их близких. Отказ от иллюзий. Принятие себя, мира и своего места в нем так, как оно есть.
И это, с одной стороны, совершенно необходимо — с этого места возможно изменение, смена стратегии, лучшая адаптация, взросление, и миллион it's a magic терапии.
С другой — это горе.
То самое, о котором много писала уже.

И вот это вторая идея. Как вернуться к жизни — не прогоревав? Возможно ли ДЕЙСТВИТЕЛЬНО — не на словах, а всем собой, на всех уровнях — и понятийном, и эмоциональном, и телесном — выйти в это осознание, в интеграцию, - и следовательно в горевание — если клиент к этому не готов?
Можно как бы все понять, осознать, связать — и не понять при этом до конца, наступать на старые грабли, не мочь контролировать свои аффекты и бегать по старому кругу. Вполне возможно — осознать, проговорить, найти название происходившему — но, как по мне, это не всегда полная интеграция. Погтому что клиент, который понял все, делает-то все то же самое.

Аффект зачастую остается неинтегрированным, непрожитым. Я могу все знать и понимать про себя, свою жизненную историю, про пережитое мною насилие, я могу искренне хотеть остановить на себе историю передачи насилия по отношению к детям в семье из поколения в поколение, я могу тренировать сколько угодно свою силу воли — и при этом обнаружить себя в ярости орущей и поднимающей руку на собственного маленького ребенка, размазавшего кашу по себе и всем эпсилон-окрестностям. И чтобы справиться с этим — надо интегрировать и аффект тоже.

Моя возможность, как терапевта, помочь в этом самом «выводе во взрослую депрессивную позицию» - так-то очень и очень сильно ограничена. Это может быть моей целью — это должно быть моей целью, если мы говорим про интеграцию. Но если клиент не способен — он не способен, и точка, и мы продвинемся лишь частично, и это частый ответ на вопрос почему терапия идет так долго? Потому что время — это ресурс, и это время должно пройти. Потому что клиенту правда надо много времени — порой очень много времени — чтобы оказаться способным начать доверять терапевту настолько, чтобы принести ему какие-то свои самые потаенные, самые трудные истории. Потому что психика не просто так не пускает под защиты к тому, с чем человек пока еще не способен справиться — не расколовшись заново. Потому что — и это ответ — опирать мы должны на ресурсы.
#интеграция #заметкинаполях #особенностиработы