Итак, психотерапевт это такая зверушка, которая, помимо профессиональных знаний и техник, должна, по идее, обладать довольно специфическим характером и чертами личности. И подобный характер и личностные черты с потолка не берутся.

К решению «пойти в психотерапевты» люди редко приходят просто так. Одной из самых распространенных шуточек у нас была та, что самый больной человек в кабинете — сам психотерапевт. Мотивация помогать часто вырастает из собственной боли. Личного опыта «справиться и исцелиться». Осознания, что почему-то именно ты тот человек во всех компаниях, которому все всё о себе рассказывают, жалуются на свои проблемы, и спрашивают совета... Но этого одного мало, даже если теоретические знания есть, и западному свежеиспеченному бакалавру или магистру, и нашему неважно-с-какой-подготовкой, студенту «института практической психотерапии».

Будущему терапевту может мешать ряд... неразрешенных внутренних конфликтов, осторожно назову это так, порой неосознанных, которые могут внутренне путаться с «желанием помочь» и двигать в сторону получения именно этой профессии. И справиться с ними необходимо для дальнейшей успешной работы. «Врачу, исцелися сам...»

Самый простой это «я всех спасу», который растет из внутреннего ощущения, что хорошим можно быть только тогда, когда нужен другому и причиняешь ему добро. На самом деле базовая «спасательская» мотивация для терапевта очень хороша, и есть почти у всех. Она дает такую штуку, как внутреннее вознаграждение, удовольствие от работы, радость, когда удается помочь. Но «обтесать» ее необходимо, именно для того, чтобы помощь не превращалась в «спасение», лечение без запроса, терапевт мог оставаться в своих границах, получать удовольствие не только от работы и не подменять ей жизнь. Если не поработать со стоящей за этим конфликтом историей, не обнажить ее для студента, легко получить гиперответственного терапевта, не спускающего клиента «с ручек», стремящегося спасать, а следовательно, выходящего за рамки своих компетенций, и обваливающегося от неудач. И работу, к полезности которой возникают вопросы.

Особенно, если есть еще история собственного страха несостоятельности, глубоко замаскированное ощущение что «со мной что-то не так», я права на существование-то особо не имею. Это история стыда, и она может дополнительно порождать страх ошибок и перфекционизм в работе. Ну и то, что в итоге цель работы смещается с «помочь клиенту» на «подлечиться об клиента». Ну а если добавить страх отвержения в этот коктейль, то получим «если я не идеален — то меня бросят», а это может привести к зависимости от одобрения клиентами, проблемами с тем, чтобы выдерживать прямую (обращенную на терапевта) агрессию клиентов, страху их потерять. Это явно мешает терапевтической нейтральности и искажает процесс.

Отдельной строкой может идти желание власти и контроля, признания и постоянного подтверждения ценности, такой немного нарциссический полюс. За которыми может стоять тот же стыд, ощущение собственной несостоятельности, какая-то личная травма. И если здесь будущему терапевту не помочь - это может привести к тому, что вместо терапии, в будущем человек будет «подавлять авторитетом», не выдерживать неопределенность, подталкивать клиентов к «обслуживанию» этих его потребностей, так же обрушиваться при неудачах.

Давайте так, у всех нас есть личные травмы, внутренние конфликты, своя история развития и это норма. Это формирует нас, и на выходе мы получаем свой характер, сильные и слабые стороны, предпосылки для успешности в той или иной профессии. Проблема возникает лишь тогда, когда какая-то характерологическая «выпуклость» входит в неразрешимый конфликт с реальностью, мешает нашей адаптации, причиняет страдание. Для терапевта важно, что бы особенности его характера работали на него и клиента, но не затмевали собой и не подменяли процесс. И по идее выровнять все это должно обучение, где традиционные инструменты для этого личная терапия, групповая работа и работа под супервизией.
⬇️