Теперь про факторы интрапсихические. Вероятность влипнуть в любовную зависимость значимо выше у людей с ПРЛ и прочими расстройствами личности, с кПТСР, с дезорганизованной привязанностью, у людей находящихся в остром стрессе, особенно стрессе разрыва значимой связи. Из этого, как по мне, практически прямо следует наличие у человека большого количества неблагоприятного детского опыта.

Который, в том числе приводит к тому, что ребенок усваивает то, что он не имеет значения сам по себе, что хорошее отношение к себе надо заслуживать, что он хороший только тогда, когда удобный для родителя, когда отрекается от своих потребностей и своих хочу и посвящает свою жизнь родителям (значимым другим). В опыте таких детей очень часто много насилия и жестокого обращения как нормы воспитания. Постоянного неуважения к личности ребенка и нарушения его границ. И отказа от своих потребностей в интересах другого ради выживания. И это очень важно для меня, и вот почему.

Симптоматика состояния любовной зависимости прямо соответствует диагностическим критериям пограничного расстройства: интенсивные усилия избежать реального или воображаемого покидания, и нестабильные и крайне интенсивные эмоциональные отношения, а если симптоматика любовного психоза яркая и тяжелая, тот там и суицидальные мысли и поведение будут, и импульсивное поведение, и аффективная нестабильность и реактивность настроения, и чувство внутренней пустоты и в целом проблемы с идентичностью). Но я бы не спешила ставить между ПРЛ и любовной зависимостью знак равенства, так же как и между ней же и дезорганизованной привязанностью или любым другим диагнозом.

Да, это состояние указывает на наличие проблем с привязанностью... Но, камон, у кого этих нарушений привязанности нет? Точных цифр, увы, нет, зависит от выборок, но «в среднем по больнице» людей со здоровой привязанностью в популяции не более половины, а вторая половина — это избегающий, тревожный и дезорганизованный (тревожно-избегающий) стили привязанностей. КПТСР и другие диагнозы — ну, это просто диагнозы, они удобны в использовании и сообщают о том, в какие группы какие симптомы у нас собраны. Но с точки зрения практики — с чем мне работать? Мы не лечим диагнозы, нам надо найти их причину и работать с ней.

И из таких интрапсихических причин, свойственных людям с неблагоприятным детским опытом, я бы выделила в первую очередь плохое самоотношение (низкую самооценку, интернализованный стыд) и слабую способность распознавать сигналы опасности или толерантность к плохому отношению к себе. В случае любовной зависимости эти интрапсихические факторы отчетливо прослеживаются, достаточно прислушаться к тому, что люди в лимеренции говорят о себе и о другом.

Я всегда все порчу. Это я во всем виноват(а). Наверное, это я веду себя как-то не так. Я думаю что я чем-то заслужил(а) такое отношение. Меня нельзя любить просто так. Мне все равно, если он делает мне плохо — я просто хочу быть рядом. Да, я вижу, что он(а) мудак — но я ее/его и такого люблю. Так со мной и надо. Что я делаю не так? Я все готов(а) отдать лишь бы он(а) был(а) рядом и хоть иногда говорил(а) что любит меня. Я готов(а) унизиться, лишь бы получить его внимание. Что мне в себе изменить, чтобы понравиться? Я никому больше не буду нужна. Никто никогда не любил меня так как он (те 2 дня что мы были вместе). Если не с ним, то только на панель/в петлю.

При этом человек, который вот все это говорит, часто просто не замечает, как много в этих высказываниях аутоагрессии, самообесценивания, привычки к плохому отношению, заложенной в саму формулу «ты только будь рядом и говори иногда что любишь» готовности вынести ради этого любое унижение.
⬇️