Смотреть в Бездну. Про необходимость фрустрации в работе с травмой

От любой работы устаешь. От всего порой нужен отпуск. В молодости очень я любила водные походы — и отдыхала я в них, пожалуй как нигде, но к концу второй недели в байдарке верхом комфорта начинало казаться заснуть в своей мягкой постельке и принять горячую ванну. Это к тому, что у меня был отпуск, и, в том числе, отпуск от ведения канала. Да и от темы мужчин и женщин немного отдохнуть хочу, и вернуться к излюбленной моей травме.

Сегодня хочу поговорить о такой важной вещи в работе, особенно работе с травмой, как... вот даже не знаю как точно сформулировать. Необходимость фрустрации? Принятие невосполнимости потери? Важность столкновения с болью, того, что иногда по-твоему не будет? Того, что есть такие ограничения, твои, личные ограничения, которые непреодолимы? Что возместить ущерб не получится? Того, что боль — это часть жизни, и часть жизни нужная и необходимая?

Это важно в том числе потому, что нам очень не хочется, чтобы нам было плохо. Больше никогда. Мы в терапию вообще-то приходим, чтобы нам перестало быть плохо, и стало хорошо. Потому, что в нашем прошлом, как правило, уже был наш личный адочек, дырка, дефицит — и мы не хотим попадать туда обратно, ну или хотим наконец из этого ада вылезти. Хотим восполнить ущерб. И это понятно все, и ради этого, вроде, все и затеяно.

Но здесь есть ловушка, порой малозаметная. Мы начинаем избегать всего, что неприятно, что может причинить дискомфорт. У нас может появиться идея, что где-то есть такой путь, такая волшебная палочка, тайненькое знаньице, что позволит наконец зажить так, как нам хочется. Чтоб только хорошо, комфортно и приятно. Идея, что можно восполнить как-то свои потери, сделать так, чтобы не болело никогда больше. Что ладно, ок, ну не любили меня родители, но вот если потанцевать как следует — то можно же найти кого-то, кто будет так меня любить, так безусловно принимать, что я смогу насытится, что болеть больше не будет? Ну неважно кто, терапевт, мужчина, женщина, мой ребенок. Ну а если что-то не то, так просто надо что-то подкрутить, в себе ли, в них ли... осталось понять как. И это лажа, и к сожалению, некоторые терапевты ее поддерживают, избегая касаться острого, больного, стыдного.

Вот у нас тут волшебные техники, практики, медитации, рабочая дисциплина, менеджер задач и еще стодвадцать инструкций и приблуд «как сделать жизнь лучше». Или вот терапевт всегда и во всем мне «эмпатично» кивает, меня жалеет, поддерживает. Не замечая, что вместе с клиентом сам начал избегать прикосновения к больному, острому... но реальному. Кроме реальности присутствия, есть еще реальность отсутствия. И не замечая ее, мы теряем равновесие. Опираемся на иллюзию. Но так это не работает.

Иногда нам все это нужно — просто облегчить симптомы. Вот более того, не облегчив симптомы просто нельзя приступать к работе с причиной. Сперва ресурс, сперва сил набраться, какая-то передышка. Симптоматическое лечение полезно, кто б спорил, а иногда и достаточно. Снимаем симптомы — а там уж организм сам «имунную систему» задействует, самоизлечивается. Но этого не всегда достаточно. И тогда, если мы не рискнем дотронуться до настоящего, до причины, до, простите за поэтическую метафору, гнойника — исцеление не произойдет.

Потому что мы останемся жить в иллюзии. Потеря, недостаток, дефицит, ограничение, бессилие, боль — часть нашей жизни. Такая же реальная, как приобретение, сила, власть, контроль, удовольствие. Неприятная, болезненная, дискомфортная, причиняющая страдание. И мы не хотим этого видеть, замечать и признавать. Я имею в виду — по-настоящему, чувственно, осознанно, извлекая из этого смыслы. Не походя, не отмахиваясь от этой боли — и от себя в этой боли: да ладно, я уже столько плакала, в чем смысл? Ну страшно мне и все, что делать-то будем, чтоб не бояться? Опять мама? Да сколько можно уже про родителей?
⬇️