⬆️
Заметим, что когда человек — любой человек — хорошо себя чувствует, он в целом чаще добр и благодушен, открыт новому. Когда человек в отчаянии, ему хронически обидно и стыдно, у него мало ресурсов, когда он постоянно чувствует бессилие и себя «не на своем месте»... у него растет агрессия. И ностальгия по «старому доброму прошлому», и консерватизм. И желание найти крайнего. В этой же парадигме растут его дети. 

Они не очень готовы говорить о своих проблемах, во всяком случае наружу, и искать помощи - «сдаваться». И принимать помощь тоже стыдно. Они часто в целом не очень умеют говорить и формулировать, их учили не этому, а иногда вообще ничему не учили. Они — неудачники, и это — стыдно вдвойне. Они неуспешны, часто пьют, не знают как заботиться о себе, их не хотят — и вполне обосновано — женщины. Они не успели за изменениями, они одиноки. И да, они не хотят меняться — изменения это то, что их разрушило. Они цепляются за осколки «былой идентичности», той самой, гипертрофированно маскулинной, быть может потому что чувствуют, что это все что у них осталось.

Про них забыли — нет, не женщины. Правительства их стран. Это очень большая и очень молчаливая группа, в какой-то степени действительно более невидимая, нежели громко (в медийном пространстве) заявляющие о себе группы мигрантов, женщин, лгбт и прочая. Порой единственный доступный им способ говорить об их проблемах — это язык насилия.

Они не в центре внимания, и им кажется, что об их проблемах забыли и молчат, и в чем-то это правда так. Леволиберальные политики-популисты на Западе, один тут человек у нас в России много им обещали годами. Но не делали, обещать проще чем делать.

Обещали дешевое жилье — по факту стоимость жилья растет. Повысить зарплаты? По факту реальный доход снизился дополнительно, даже если фиксировался «формальный рост ниже инфляции». Вернуть хорошие заводские места, инвестировать деньги в инфраструктуру? Ну, вы догадались. Зато очень много красивых обещаний и кррррайне раздражающего эту группу людей внимания к проблемам женщин и меньшинств. Которые в общем-то, тоже толком не решаются. Угнетенной группой они считают себя, и это правда в чем-то так и есть. Просто угнетены все, но своя шкура ближе к телу.

Они бы, может, так и остались довольно изолированной группой. Но у нас появился интернет, фэйсбук с его алгоритмами. И возникли радикальные мужские сообщества «недовольных», у них появилась отдушина, цель, ориентир. «Новая» гипертрофированно-мужская, насильственная по своей сути идентичность. Они хотят в прошлое, где у них было все: власть, почет, уважение, деньги, женщины, и им не приходит в голову, что за все это мужчины тех времен платили цену, которую они платить уже не готовы, да и не смогут технически. Разве что мы снова вернемся в Средневековье. Они нашли врага - и надо сказать не без помощи политиков, искусно переводящих стрелки. И этот враг — женщины и меньшинства, враги «внутренние и внешние». И их недовольство растет, и их много.

И если это не большие мужские проблемы сегодняшнего дня, то я не знаю что такое проблемы в принципе.