...уф, продолжаем...

Диссоциация, как и сама травма — термин крайне размытый. Кто-то говорит о ней как о специфической травматической защите, кто-то как о состояниях, кто-то говорит о симптоматике, кто-то называет ей состояние специфического замирания-«отлетания», в которое часто попадает человек с большим количеством травматического опыта, особенно на сессиях, особенно когда всего много и перегруз.

Но если подсобрать — если мы говорим о диссоциации — в целом в большинстве случаев мы говорим о недоступности части психического материала для основной части нашего сознания.

Кстати, не все знают :) Легкая диссоциация является абсолютной нормой и знакома абсолютно всем. Мы попадаем в нее, например, сосредотачиваясь на решении сложной задачи — когда мы поглощены ей - мы не чувствуем своего тела, ни то что оно затекло-устало, ни что где-то неудобно и болит, эмоциональный фон становится максимально ровным, поле сознания сужается настолько, что внешние стимулы — звуки, вообще все что вокруг происходит — перестают для нас существовать. Или, когда мы сильно пугаемся: одни люди, как мы говорим, «теряют голову», начинают действовать хаотично и импульсивно, другие, наоборот, могут начать действовать как компьютеры, внутренне «отрезая» от себя все лишние сейчас переживания. Но стоит ситуации закончиться — как мы возвращаемся в «обычный» режим, в котором, как правило, обрабатываем и то, что в такие моменты остается «за рамкой». Обдумываем и осмысляем произошедшее, или нас «догоняют» эмоции и мы плачем и «запоздало» переживаем свой страх. Или просто потягиваемся, чтобы размять затекшее тело.

И даже если мы подвергаемся действию сильнейшего стресса, который дестабилизирует нас очень сильно, и нарушает связность работы сетей мозга (тогда мы говорим о перитравматической диссоциации) — это еще не особо так проблема сама по себе. Ну, то есть да, проблема. Случилась да, травма, и организм реагирует тем, что называется острой стрессовой реакцией, она может длиться 2-3 дня, или даже острым стрессовым расстройством — до месяца. Но в случаях достаточных интегративных способностей психики, а так же достаточной поддержки и самоподдержки, такое состояние проходит и не оставляет следов, связи восстанавливаются, мы «заживаем».

Используя метафоры телесных повреждений — мы упали, набили шишку, у нас сильный ушиб или растяжение, быть может, даже простой перелом. Нам больно, неудобно, мы страдаем — но спустя время это заживает, и может, при соответствующем уходе, зажить правильно и без обращения к врачу. Хотя к врачу, честно скажем, сходить таки стоит — поддержка и забота другого, особенно грамотная и профессиональная, обычно ускоряет заживление.

А вот возникновение ПТСР — посттравматического стрессового расстройства, мы можем говорить о нем тогда, когда со времени стрессового события прошло больше месяца — уже сигналит нам о наличии структурной диссоциации. Психике не хватило ресурсов «зажить» самой и часть материала осталась непереработанной и изолированной от общей структуры. Связи нарушились и «не срослись». Считается, при этом, что ПТСР развивается исключительно как реакция на события, угрожающие жизни, такие как избиения, катастрофы, сексуальное насилие, а так же в том случае, если человек оказался свидетелем этого всего.

Эмоциональное насилие и ситуации социального отвержения и унижения, как считается, причинами развития ПТСР быть не могут, и вот тут я не согласна. Вернемся к тому, что сама травма — это узкоспецифическая реакция психики на событие, а уж какое оно не так важно. Важно, какой силы стресс мы испытываем и можем ли мы информацию об этом событии интегрировать в нашу общую структуру.

И внезапное, необъяснимое и разрушительное поведение другого человека для нас так же может оказаться стрессором такой силы, что приведет ко всей описанной выше картине, зависит опять же от интегративных способностей психики, предшествующей травматизации, много чего. Но ПТСР, честно говоря, является простым состоянием, и, как ни странно, редко встречается в практике. Гораздо чаще мы имеем дело с кПТСР, комплексным ПТСР. О нем в следующий раз.