Этакий когнитивный диссонанс и сопутствующий сильный стресс возникает и в случаях единичных событийных травм, типа аварий, пожаров, иных потрясений и потерь — первая реакция это: «этого не может быть, это не со мной, как такое вообще могло со мной случиться?».

Возникает, когда человек оказывается в ситуации выбора между сохранением собственной «хорошей» идентичности — и сохранением «хорошей» идентичности опекуна, или следовании нормам среды, и ребенок тут всегда выберет в пользу родителя. Какую бы дичь ни творил родитель, что бы ни делал, он для ребенка самый хороший, и все что он транслирует — правильно, и так и должно быть. Даже ценой того, что ребенок признает себя — и свои чувства, потребности, особенности — плохими. Поэтому «как надо» - в одну коробочку, с одними пометками, а себя «какой я есть» - в другую, с другими, совместить нельзя.

А про среду... напрашивающийся пример — это проблемы ЛГБТК-людей в гомофобной среде. Человек, например, просто устроен так, что может испытывать романтические чувства только к людям своего пола — и это, опять же, особенности работы его мозга, нам до конца непонятные. Ни плохо, ни хорошо, так есть и в целом никому не вредит. Вот только проявлять, предъявлять, реализовывать себя такого — нельзя, опасно. Отвергнут, высмеют, застыдят, изнасилуют, изобъют, убъют. Хочешь быть «полноценным» членом общества? Или скрывайся и лги всю жизнь, или выпились. Ну и да, признай себя «плохим и испорченным».

Да что там ЛГБТК... относительно распространенные и не самые сложные нейроотличия, типа СДВГ. Дано — гиперактивный ребенок с проблемами волевого внимания, для которого школьное требование — высидеть неподвижно и сконцентрированно 25-30 минут на скучном уроке в первом классе реально непосильно. Но для системы такой ребенок плох, ненормален, его плохо воспитали родители. Я не очень в курсе как сейчас, все слава Богу, развивается и меняется, но в 90е диагноза СДВГ и понятия нейроотличия не существовало. Были плохие родители, плохие дети, буллинг со стороны учителя и стороны одноклассников, двойки за поведение, рваные учителем тетради «за неряшливость почерка»... и ремень на жопу от отчаявшихся и замотанных родителей, у которых «все дети как дети, а мой...».

И вот вокруг таких переживаний, стрессов, микро и макрошоков психики и возникает разрыв согласованности и связности работы нейросетей мозга, работа мозга становится некорректной. Возникает своеобразный психический перелом. И, как и перелом физический, когда мы ломаем кость — и теряется цельность структуры, он возникает вполне на физическом уровне — в разрыве связности нейронов, путей проведения информации.

Просто обычный перелом просто и явно болит, а «боль» нашей разорванной психики не так заметна. И выражается в нарастающей дезадаптации, неспособности правильно разрешать эти когнитивные диссонансы, возникновении мощных внутренних конфликтов, неспособности выстраивать приоритеты и создавать компромиссы. В возникновении трудностей с тем, что холодно называется «успешным функционированием», а по-русски — проблемы с отношениями, с работой, с самим собой. Проявляется в депрессиях, тревожности, импульсивном поведении. В диссоциативных симптомах, флэшбеках, устойчивом самовосприятии себя ужасным и неправильным, а то и вообще непонятно каким.

Стоит сказать, что, как и переломы физические, в благоприятных условиях такие «переломы психики» могут зажить сами. Взаимоисключающие части опыта — и сопутствующие системы обработки информации и ответных реакций — могут соединиться в единую систему, диссонанс окажется снят. У нашего организма есть способность к регенерации, нейроны могут создавать новые связи, новая информация — новое отношение к человеку, новые знания — могут «заживить» случившийся разрыв. У многих симптомы ПТСР со временем сходят на нет, у людей с ПРЛ к среднему возрасту (у тех кто выжил и оказался в более менее благоприятных условиях) симптомы тоже часто ослабевают.

Но бывает и так, что так не случается. И если нет — то возникает состояние, которое называется структурная диссоциация, и именно оно лежит в основе психологической травмы.