Ну, продолжаем. Ограничения и особенности терапевтических отношений.

Личная терапия обязательна. А теперь нюанс — она не панацея. Терапевты люди, наша способность соприсутствовать, сочувствовать, уважать и интересоваться не бесконечна, не все мы можем «переварить» и не со всем готовы иметь дело, даже при нашем большом желании и соответствующей специализации. Мы так же устаем, выматываемся, у нас приключаются наши личные беды, сильно влияющие на наше состояние. А способность оставаться взвешенным, сохранять адекватность, удерживать свои первичные эмоциональные импульсы зависит от состояния у всех. Просто объем того, с чем терапевт внутренне готов иметь дело в среднем сильно побольше того что, опять же в среднем, по больнице. Но не бесконечен. И это — нормально. Но что тогда?

Тогда терапевту, когда он растерян, рассержен, выбит из колеи, чувствует, что ему слишком много и непонятно, и вообще слинять хочется, в помощь, по идее, должны приходить терапевтическая этика, супервизия (помощь опытного), техники. И отпуск с отдыхом, кстати. И этого может оказаться достаточно в моменте, а может и нет. Возможно, сейчас терапевт не способен нырнуть так глубоко, как надо было бы его клиенту. Возможно, у него нет релевантного опыта, а иногда — не всегда, но иногда — это необходимо. Сложно обсуждать потерю ребенка с терапевтом-чайлдфри. Не работает, и не потому что терапевт плох. А потому что разделить это горе так, как клиенту нужно, как мог бы разделить его человек с детьми, или человек с детьми, сам потерявший ребенка — этот терапевт не способен. Не та «глубина».

И это все еще про отношения. Как бы ни любила мама и как бы ни были хороши отношения с ней — не со всем она может помочь. С чем то может папа, тренер, учитель, друг. Так же и с психотерапевтом. Даже если терапевтические отношения хороши, возможно для чего-то, каких-то тем, нужны другие отношения, с другим человеком. С другим терапевтом. И моя, и любого другого терапевта полезность ограничена, и не все можно сделать в одной терапии даже с самым лучшим терапевтом. Он просто про другое, у него свои ограничения. Хорошо бы терапевту понимать свои ограничения «на берегу», но порой понять их можно только, столкнувшись с чем-то в терапии. Кстати, требование к терапевту — осознавать и рефлексировать свои ограничения — вполне часть терапевтической этики.

А еще бывают ситуации, когда терапевт с чем-то работать попросту не хочет и внутренне не готов. На что, кстати, имеет полное право. Много ли будет пользы от терапии с терапевтом, который в ней не заинтересован и которому выраженно не нравится его клиент? Мы таки люди, повторюсь.

Оукей. Что еще важного есть сказать про терапевтические отношения? Есть в них одна фишка, которая таки не свойственна отношениям обычным. А именно — возможность посмотреть на них со стороны, сверху, сбоку, как нравится. Подумать и поисследовать, что там в них происходит, как они устроены. Какие переносы и контрпереносы развиваются и почему. Кого сейчас клиент увидел в своем терапевте, на кого из его обычной жизни тот ему показался похожим? Не думаю, что я открою тут Америку, но довольно часто в начале терапии для клиента его терапевт — довольно идеализированная, часто отстраненная фигура. На которую часто развиваются переносы как на фигуру материнскую, или на фигуру власти, в начале это нормально. Как по мне, очень хорошо, если к концу терапии клиент способен увидеть в своем терапевте просто человека. Обычного, не идеального, но правда заинтересованного, включенного, того который был с ним все это время и делал все что знал и умел, что бы помочь. Но переносы и контрпереносы это отдельная большая тема.

продолжение следует... ))