Фобии травматических переживаний

В терапии травмы выделяются этапы. Вообще, так-то, в каждой терапии есть свои этапы, это не то чтоб эврика какая-то. Просто где-то это «само собой подразумевается», где-то прям учат эти этапы выделять. На первой мы знакомимся с клиентом, узнаем, с чем он к нам пришел, делаем какие-то диагностические предположения — в некоторых модальностях прямо занимаемся диагностикой при помощи всяких подручных инструментов (не то, чтоб я была фанатом их использования). На этой же стадии начинают складываться и устанавливаться терапевтические отношения, альянс - в целом именно он предиктор успешной терапии. Или нет, тогда клиент уходит. Или продолжает, но не может опереться на терапевта, а это такое себе.

В терапии травмы (я сейчас опираюсь на Джудит Герман и ван дер Харта) на первом этапе как особенно важная часть работы выделяется история про ресурсы. Про то что мы их копим, находим, открываем, присваиваем. Накапливаем достаточную опору и достаточное субъективное ощущение безопасности, чтобы смочь прикоснуться к тому материалу, который заключен в травматических воспоминаниях. Стадия смягчения симптомов и стабилизации. Иногда, кстати, этого для клиента оказывается достаточно.

Но, имхо, все самое интересное происходит на следующих двух, сейчас про вторую. А вторая фаза у ван дер Харта как раз и называется фазой преодоления фобий травматических переживаний, а у Герман — фазой терапии травматических воспоминаний. Потому что травматический материал остается неразрешенным до тех пор, пока в памяти остаются элементы, угрожающие личности клиента (Ариэль Шварц, Барб Майбергер). Или, можно сказать наоборот — травматический материал и разрушает целостность личности клиента.

Травматические воспоминания заключают в себе как некоторый когнитивный материал, который «не укладывается в голове» вообще никак — потому что если он уложится, на самом-то деле, он изменит вообще все. Картину мира, отношение к оному миру, отношение к себе, к своему прошлому. Изменит-то, на самом деле к лучшему, но само такое изменение — будем честны — болезненно. Про ассимиляцию нового опыта и его аккомодацию говорил еще Пиаже — асиимилировать, то есть включить в уже имеющуюся структуру серьезный травматический опыт, имхо, невозможно. Чтоб его соединить в непротиворечивое целое с уже имеющимся, нужна аккомодация, полная перенастройка сети.

Я люблю маму. Мама любит меня, вот у меня подтверждения тому: раз, десять, сто. А вот мама лупит меня ремнем так, что у меня синяки от щиколоток до шеи. Как мне это, простите, совмещать? У меня хорошая мама или плохая? А я хорошая, или плохая? Дойти до «мама И хорошая, И плохая, я И хорошая, И плохая», было И то, И другое, а сейчас совсем другое сейчас... вообще-то совсем непросто. Эта перестройка болезненна сама по себе, наша психика склонна ее избегать.

И второе, травматические воспоминания сопровождают так же «непереваренные», неинтегрированные аффекты огромной силы — аффекты ужаса, стыда, бессилия и ярости. Мы проваливаемся в них из раза в раз при каждом триггере, когда ненадолго, когда надолго, они приходят во флэшбэках. И мы их боимся, этих своих эмоций — когда-то у нас не было никакого ресурса справиться с ними, пережить их — и все что психика смогла сделать — буквально, оторвать их от общей структуры личности и куда подальше спрятать.

Возникают вторичные эмоции — страх страха, страх стыда, стыд страха, и так далее. И они делают, в том числе, изоляцию травматического материала самоподдерживающейся историей. Ага, разбежались, пойду я туда чувствовать вотэтовсе. Рассказать отстраненно могу еще, пожалуй, а лезть в глубину — увольте.

Именно поэтому нам критично важно иметь много ресурсов, что бы работать с этим всем. Именно поэтому одна из важных целей терапии травмы — научить клиентов лучше переносить эмоции, сопровождающие их ощущения, или там вернуть ощущение контроля, подкинув идею, что любые эмоции временны, и проходят, как в целом и все в жизни.

Я опираюсь в этой работе на телесную терапию, и мне очень приятно, что те же Шварц и Майбергер отдают дань ее эффективности в этом процессе.