Ну, продолжаем. Тут, я думаю, уже не только про ярость, а про все вообще.

Итак, история разговора с собственной головой при ПРЛ - штука такая… весьма распространенная. Может показаться, что реальный собеседник и не нужен, главное, чтобы он просто был - все остальное на ура придумают за него. Почему он не отвечает на звонок или смс, почему нахмурился и молчит, почему улыбается. Что он скажет, если ему сказать это, и что ответит, если сказать то.

Ужас отвержения огромен, страх стыда - того самого при котором ешь себя с маслом сам - невероятен, и при этом огромная потребность в одобрении, в том, чтоб “быть хорошим, хорошим, ХОРОШИМ”, замеченным, похваленным. И не особо хорошее понимание того, какой ты вообще то есть в реальности. Что неудивительно, тебя отражали невероятно искаженно, а теперь все внешние отражения (ты в глазах смотрящего) перебиваются собственной головой - своим хреновым опытом, убеждениями, наборами взаимоисключающих установок и предзнаний.

Что еще, генерализации. Всегда, никогда, все, никто. Меня никто никогда не полюбит. Я никогда никому не буду нужен. Все только и думают, как меня унизить. У меня вообще ничего не получится. Если я облажаюсь, все это заметят. Я всегда буду один.

Смотреть внутрь себя и замечать вотэтовсе - ну абсолютно неохота. Точно так же, как замечать то, что, общаясь с собственной башкой и стремясь, в первую очередь, избежать собственных обжигающе невыносимых эмоций, лепишь в реальности те еще корки. Которые вполне себе вызывают у участников коммуникации и гнев, и отвержение, и отвращение, да. Именно то, чего боишься сильнее всего. Именно то, что вызывает невыносимый стыд.

Ну, такое. Постоянные опоздания и срывы договоренностей, неотвеченные звонки и письма, сливы в туман без привета, без ответа, без объяснений. Приход в гости без приглашения, все другие нарушения границ. Манипуляции, многозначительные вздохи и взгляды, пять слоев намеков вместо прямого сообщения о том, что тебе, собственно, надо. Рассказы о том как тебе хреново живется в стиле ржачнейшего стенд-апа вместо прямой просьбы о помощи.

А. Конечно же. Яростные вспышки гнева на, казалось бы, ровном месте. Истерики и шантаж. Суицидальные попытки, причем, часто так, чтобы партнер увидел и успел - достать из петли или снять с подоконника. Срывы, включающие физическое насилие, на собственных детей, животных, и прочих слабаков.

Нам Йоманс отличный пример на дидактике приводил. Про милейшего мужчину, ужасно страдающего от того, что его бросила девушка. Про его настоящее, неподдельное горе, его искреннее непонимание - за что она с ним так. Про его огромную боль, про то, что он в принципе страдает без отношений уже годами, его все всегда бросают - и у него точно никогда не получится их выстроить.

И про то, как в ходе аккуратных расспросов терапевта выяснилось, что в ходе последней ссоры он сломал (совершенно случайно) ей палец.

Вторая часть истории - что снаружи мы видим человека, который предельно боится задеть, обидеть, разрушить отношения, себя, своих собственных сильных чувств, терпит до последнего предела, даже непростительные вещи, позволяет обращаться с собой совершенно унизительным образом. Не умеет сказать нет. Боится своего гнева - даже совершенно адекватно предъявленного, проваливается в чувство вины по поводу и без, во всем, абсолютно всем плохом винит себя и ест себя поедом.

Иногда все это совершенно спокойно уживается в одном человеке. И под этим всем - действительно колоссальный опыт боли, непонимания как устроен мир, такой опыт травмы, который мало кому снился, опыт взросления в абсолютно непредсказуемой и сумасшедшей среде. Ужас для нормальных людей, норма для...

Сочетание невероятной ранимости и огромной силы, причем с неприсвоенностью ни того, ни другого.

И ПРЛ (и, в общем все пограничного уровня) по большей части действительно поддается терапии, лечится именно ей, не таблетками (хотя таблетки могут быть полезны на разных этапах).

Другое дело, что многим терапевтам очень трудно с пограничными клиентами - и далеко не все попросту могут с ними работать.
Продолжение как всегда...