Пограничное расщепление (часть 3)

Психика как будто разделяет себя на части и разделение и полярности тем более сильны, чем более были неблагоприятны условия развития.

И тогда возникает своеобразная организация личности. Я бы сказала, что мы, в целом, можем выделить некоторую “внешне нормальную личность”, и две основные аффективные. Нет, на самом деле диссоциированных эго-состояний у нас может быть гораздо больше: у нас может быть несколько ВНЛ, несколько АЛ, состояния могут частично или полностью амнезироваться, какие-то части будут полностью подавляться, какие-то “стоять у руля”…

Но в общей картине, на мой взгляд, у нас будут ярко прослеживаться два аффекта, те самые “качели”, белое - черное, к - от, хорошо - плохо. И просыпаться эти аффекты будут, конечно же, в контексте отношений, причем не обязательно романтических, с легкостью это переносится на отношения с друзьями, детьми, работой. С терапевтом, а как же. И понятно, что чем более близкими кажутся эти отношения, чем более личными они становятся, тем сильнее человека аффектит.

Первая аффективная часть, мне кажется, возникает в результате регулярно испытываемого дистресса сепарации (сепарационной паники), хронически не удовлетворяемой потребности в защите и заботе, увиденности и нежности. Клиенты часто описывают ее как маленького уязвимого, раненого, брошенного и отвергнутого ребенка. То место, где клиент раз за разом ранился, был отвергнут в своей нужде, высмеян и унижен, не замечен в своих потребностях, застыжен, использован, подвергся насилию.

Часто там много неотгореванного горя, отчаяния, боли. Много стыда. Она может проявиться через непреодолимую тягу, поиск близости, стремление усыновиться в отношения, понравиться, заслужить одобрение. Через попытку пойти в сближение, при этом зачастую в принципе не замечая ни партнера, ни его границ, и предельно ранясь об эти границы. Ну а когда границы становятся настолько явными, что не заметить их уже нельзя - попадая в переживание тотального отвержения, практически распада. Спектр проявления и предъявления этой части огромен: начиная от того, что, кажется, человек только в ней и живет, только через нее и предъявляется, заканчивая полной ее загашенностью, застыженностью, изгнанием на задворки психики и стремлением от себя-плаксы и слабака избавиться. Не иначе, путем лоботомии.

С этой частью связаны - и в ней в определенной степени заблокированы, по моему мнению, способности переживать уязвимость и нежность, принимать заботу и заботиться, играть, испытывать настоящую нежность, любить…

Метафорически ее можно назвать Страдающий маленький ребенок, ее идентичность строится изнутри, из собственных ощущений и желаний, потребностей, но она по-детски простая, хрупкая, наивная, не очень связная. Та часть своей идентичности, от которой пришлось отречься, чтобы выжить. Если мы говорим в терминах теории привязанности - конечно, это тревожная история.

Вторая часть, по моему сундучьему мнению, ассоциирована с реакцией защиты, бей-беги-замри. Точнее, своеобразным хроническим срывом этой реакции - поскольку выполнять задачу по самозащите не удавалось, более того, зачастую входило в неразрешимый конфликт с привязанностью, лояльностью родителю. Логично, что это обучило специфическим образом со своей агрессией и силой обходиться, часто - направлять агрессию на самого себя.

Часто эта часть описывается как внутренний критик, как правило, транслирующий колоссальное количество интроектов, в основном родительских. Именно ей скорее свойственны обесценивание, достигаторство, зашкаливающий перфекционизм. Сперва может показаться, что это довольно критикующая, злобная и насильственная часть, однако, если поскрести, за ней так же зачастую обнаруживается ребенок, очень уставший подросток, попытка которого защититься через идентификацию с родителем или насильственной средой (и так получить любовь) так же провалилась… Здесь тоже много страха и стыда.

Метафорически ее можно назвать Лояльный родителям подросток. Идентичность этой части во многом выстроена как просоциальная, данная извне.
⬇️