Пограничное расщепление (большой текст, часть 1)
Продолжаю думать в сторону пограничного расщепления. Откуда берется, как проявляется и что учитывать в работе.

Его называют и описывают по разному. Расщепление, пограничные качели, тревожно-избегающая или дезорганизованная привязанность, оно же идеализация-обесценивание, оно же “я тебя ненавижу, нет, я без тебя не могу”, “уйди, нет останься”. Человек, распятый между колоссальной потребностью в близости, настолько сильной, что вместо близости влетает в слияние, растворяется в другом человеке и растворяет его, и колоссальным страхом отношений, которые в его реальности были источником насилия, унижения, предательства и отвержения.

Болтанка между двух полюсов (а иногда замирание в одном из), где ты или отрекаешься от себя, теряешь себя ради отношений, надежды на любовь, ее иллюзии, скупого одобрения, выслуживаешь капельки одобрения — или проваливаешься в тотальное одиночество, отвержение, пустоту, в которой никого нет, ты никчемен, не нужен, не отражен. Там нет никого и ничего, а, следовательно, тебя тоже нет. Середины не существует.

Эта феноменология свойственна не только ПРЛ, хотя соглашусь с тем, что там проявлена ярче всего. С высокой степенью достоверности она указывает на раннюю травму (до трех лет) с вероятной длительной ретравматизацией, т.е. кПТСР или в принципе пограничный уровень организации. Но как оно, и почему именно так, устроено? И чего делать?

Дальше я не буду подробно говорить что из каких религий и откуда взялось, это смесь теории объектных отношений, тфп, теории привязанности, структурной диссоциации, моих мыслей, опыта и черта в ступе, просто постараюсь нарисовать картинку.

Ребенок в возрасте, приблизительно, от года до трех проходит свой первый кризис сепарации-индивидуации. До года он с мамой в каком-то смысле, и правда единое целое, и плохо отличает что внутри него, а что снаружи, за следующие два должно произойти отделение и становление маленькой, зависимой от родителей, но вполне себе автономной личности.

И в норме, при хорошем варианте развития, происходит следующее. Мама дает “постоянство объекта”, она всегда более-менее предсказуемая, надежная и заботливая, а если рычит и ругается, то в строго определенных местах и состояниях. На такую маму можно опереться, такая мама видит и замечает ребенка и “отражает” его. А раз можно опереться, то можно и мир вокруг исследовать, проявлять творчество, фантазию, проверять границы на прочность, выяснять пределы своей самостоятельности. И в целом быть уверенным, что если ТАМ случится что-то опасное, то бежать надо к маме, она защитит, спасет и утешит. И даже если мама ругается, она все равно любит. То есть у мамы три задачи: предоставление заботы и защиты ребенку, поощрение его к самостоятельности и автономности (в определенных границах, конечно же), и “отражение”, отклик на него и его потребности и проявления, то есть помощь в становлении первичной идентичности, причем, как “достаточно хорошего” персонажа.

Это непросто, на самом деле. Для отделения ребенку надо обнаружить не только свою автономию, но и мамину-папину, принять, что многие его желания не будут исполнены, что порой он будет наказан - да, любимым и любящим человеком, что родители не являются его ручками и ножками, как это буквально было, пока он не умел ходить. Что не бывает только хорошего, или только плохого, все в целом - и он сам - сербурокозявчатые. В общем, сплошной облом, для которого даже специальные слова придумали - депрессивная позиция. Именно поэтому малышу так важна родительская поддержка, "контейнер" - чтобы найти ресурс и объяснения для прохождения этого кризиса, понять, что он все равно любим и достаточно хорош.

Пройдя его, ребенок приходит к некоторой первичной самостоятельности и первичному становлению как личности. Его психика становится более связной, “интегрированной”, он может принять сложность и неоднозначность родителей (как людей со своими плюсами и минусами) и сам он становится значительно более сложным существом.
⬇️