Итак, продолжаем.
Здесь будет кое-что близко к тексту из статьи Сандры Полсен и Ульриха Ланиуса “диссоциация и психотерапия”, и с этим близко к тексту я полностью согласна.

Боль необходима, и избежать ее невозможно. Весь вопрос в том, что с этой болью происходит впоследствии. Любящие опекуны помогают ребенку пережить боль, дают прочный фундамент, помогающий справиться с многочисленными проблемами и травмами, встающими на пути растущего человека. И ресурсы ребенка будут превышать силу боли, поэтому он сможет справиться с ней.

А вот если опекуны оказываются такими специальным, что не помогают ребенку справиться с болью, превышающей ребенкины ресурсы, а то и сами являются источниками боли - то у ребенка нет иного выбора, чем попытаться приспособиться к ситуации. Диссоциация и щепление на части “я” являются хорошим решением, которое травмированный ребенок принимает, чтобы отвлечь себя от ужасной правды, что он одинок в мире, где нет людей.

Однако, эта стратегия имеет долгосрочные дезадаптивные последствия. Щас пробегусь кратенько:

🔹Травматический материал остается непереработанным, и внутренний стресс продолжает оказывать давление на функционирование и благополучие человека.
🔹 Травмирующие действия: инцест, абьюз, эксплуатация, насилие, неглект опекунов переживаются ребенком как удар по идентичности. Попытки ребенка восстановить отношения привязанности и попросить защиты и заботы у тех же людей, что нанесли травму, логично приводит к постоянному срыву, что приводит ребенка в состояние тотальной сдачи, отчаяния и безнадежности.
🔹 Поэтому ребенок должен научиться скрывать свои чувства, свои потребности, стремления - самого себя. В том числе - от самого себя.
🔹 Ииии… ребенок развивает способность смотреть на себя глазами своего опекуна - а не своими собственными, или не глазами другого заботливого взрослого. Ребенок обязан быть лояльным своему родителю, даже злому, даже жестокому, даже равнодушному - это залог выживания и биологическая программа.

И вот из этого как раз и развивается та внутренняя часть, которую мы видим в терапии как нечто жесткое, ригидное, критикующее, стыдящее, самонаказующее, блокирующее пути к нормальной адаптации. Но что важно - она развивается из преданости и привязаности ребенка своим опекунам. И это служит по всей видимости нескольким целям:

🔹 Действие на опережение. Если я накажу себя сам - есть шанс, что меня не накажет родитель, или сила его наказания окажется минимизирована. Итог - самонаказание это мера безопасности. Иногда это правда так - если я скажу сама себе “заткнись и не плачь, ничтожество” - есть шанс избежать наказания за крик. Некоторые абъюзеры действительно наслаждаются криками жертвы или еще сильнее от них распаляются. Или, если я сама научусь выжимать из себя все соки, закритикую себя в хлам и добьюсь тех успехов, которые родители ожидают от меня - они меня правда, наконец, похвалят. Иногда это иллюзия.
⬇️