Опять про маму!
Писала-писала я текст, писала-писала — но я ж котинька, я ж по старинке в ворде пишу черновик. И кнопочку «сохранить» я не нажала, а стоило бы, в Армении отключения электричества не редки. И весь мой прекрасный текст, уже практически готовый к публикации, накрылся медным тазом, увы мне и увы. Ну что же, заново?

Часто «Что, опять про маму?!?!!?? Сколько можно уже?» — это вопрос, навязший на зубах не только у клиента, но и терапевта, и супервизора терапевта, и терапевта терапевта, и вообще... Ну, оно конечно, столько сколько нужно. Нет в жизни человека кого-то, кто оказал бы большее влияние на нас и наше развитие. Кто другой был бы для маленького ребенка Всем Миром, чьими глазами он бы учился смотреть на самого себя. Чья амбивалентность не сбивала бы нас сильнее всего с толку, не ранила и не бесила. Мама — это правда очень близко.

Но мама не существует в вакууме. Вообще-то к маме, в норме, должен прилагаться папа. Забавное, не подкрепленное никакими исследованиями мое личное наблюдение: дети нормальных пап в терапию приходят только тогда, когда с мамой что-то очень сильно не так.

В остальных случаях наблюдаемая мною картина это мама и очень странненький папа. Папа-ребенок, сам конкурирующий с детьми за мамино внимание, папа-алкоголик, трудоголик, папа-вышел за спичками и не вернулся, не участвующий в воспитании детей отстраненный отец, просто физически отсутствующий папа, разведенные родители, абъюзер, насильственный папа. Короче такой папа, который в лучшем случае не помогает маме растить ребенка, а в худшем — еще и создает проблемы разной степени тяжести.

Кроме папы, по идее, должна существовать расширенная семья — всякие бабушки-дедушки, дядя-тети, сестры-братья, друзья и знакомые, и от конфигурации этой системы тоже очень много чего зависит. Может ли на выходные взять внука бабушка, посидит ли вечером с ребенком соседка тетя Галя, старший брат помогает с математикой, защищает на улице, или дразнит, унижает и устраивает мелкие подлянки? При этом здесь, как и с папой, тоже есть варианты от дает «дополнительный ресурс» до «отнимает последние капли сил».

Окружение. Город или деревня, садик, школа, учительница первая моя. Страна, в конце концов — в Армении принято заботиться о детях, и общество прошито этим. В аэропорту с мелким ребенком всегда пропустят мимо очереди, возьмут капризного ребенка на руки в самолете и дадут маме выдохнуть, старшие присмотрят за младшим во дворе — а дети тут на улицах на вольном выпасе. Детей хвалят, любят, ими восхищаются. Есть теневая сторона о которой молчат, но снаружи это так.

Я вспоминаю Москву — и то как там все было совсем по другому. Или аэропорт Шри-Ланки, или пересадку в Дубае, где дядечкам вокруг до одного места был плачущий ребенок и запыхавшаяся, уставшая мать. Армения, где в культуру вшито «стыдно не помочь» — но там же и «хороший сосед ближе родственника», а это значит, что и поможет первым тебе сосед, но и хотеть знать про тебя примерно всё будут все, никакой российской анонимности.

Природа, в конце-концов. Возможность удрать из дома на речку, валяться в траве, лазить по деревьям. Книги и доступ к ним. Фильмы, музыка, животные.

По сути, на самом деле мы говорим про то, что ребенок и то, с какой конфигурацией травм он вырастает, зависит далеко не в первую очередь от его матери. Джереми Холмс на курсе про роль типа привязанности в формировании расстройств личности говорил, что шанс нормальной, заботливой, с надежным типом привязанности матери вырастить ребенка с таким же типом привязанности в неблагополучной среде равен примерно 1:17.

Потому что ресурсов мало. Потому что среда и семейное воспитание могут вступать в конфликт — плохо придется залюбленной шестилетке из интеллектуальной семьи в деревенской школе-восьмилетке-дальше-ПТУ, где учительницу будет бесить грамотность и непоседливость ребенка... и все, к чему ребенка готовили в семье, накроется выбитыми зубами реальности. И мама тут мало чем может помочь, даже если очень хочет.
⬇️