Недоантропологический дневник

Я так смотрю, что недоантропологические заметки вам больше по нраву.

Впервые в Чечню я приехала в 2012 году, когда еще нельзя было свободно гулять по улице, а центр города охраняли люди в черном с автоматами наперевес подле противотанковых ежей.

В купейном вагоне Москва-Грозный мы тогда ехали одни: я и три мои коллеги-женщины. Из деревянных окон дуло. Туалетной бумаги не было (зачем, есть же кувшин). Биотуалетов не было. В Чечню снова и снова возвращалась только я.

В Грозном 2012 года мне запрещали выходить после заката солнца, но я вышла. И потащила за собой моих коллег. На пустых и темных улицах Грозного нас сопровождали двое мужчин. Один из них был в папахе. Другой стал моим хорошим товарищем, с которым мы дружим на протяжении более 10 лет. Недавно он шел в мечеть и писал мне:
— У тебя где-то в глубине в сердце есть светлое.
— В глубине?! — недоумевала я ранним утром.
— И сама ты хороший человек. Я имею в виду мусульманское светлое.

Он всегда находит хотя бы полчаса, чтобы приехать и увидеться со мной в Грозном. В 2021 году он специально выкроил время, чтобы отвезти меня в Шали. Я очень это ценю.

Дукуваха Абдурахманов (Председатель Парламента Чеченской Республики, 2008—2015) нас встречал в дверях парламента в 2012.

В 2012 году я впервые побывала в чеченском доме с ночевкой. У моей чеченской подруги. Я до сих пор помню хлопоты на кухне с утра и мед с орехами, запах свежих лепешек, черного чая с чабрецом.

Через пару дней после нашего отъезда у парламента случился взрыв.

В 2016 мне запретили ехать поездом в одиночестве. И мне пришлось лететь из Ростова в Москву, оттуда — в Грозный. На обратном пути самолет из Грозного задержали, и я не успела на стыковочный рейс до Ростова. С тех пор я никогда не шучу по поводу того, что в Чечне стоит сделать звонок, как самолет может быть задержан.

В 2016 мы шли к Мемориальному комплексу славы им. А.Кадырова. И на подступах одноглазый чеченец продавал свои резные шкатулки. Он был среднего возраста, а его глаз — посечен. Я спросила, сколько стоит одна необработанная шкатулка. Он опустил глаза и повторял, что она не завершена. Я сказала, что хочу ее купить (я тогда вела себя как Москва). Он снова повторил, что не закончил. Поднял на меня взгляд и сказал, чтобы я просто так ее забрала. Шкатулка до сих пор стоит у меня на полке, в ней я храню деревянные четки из Бодбе.

Как видите. Стокгольмский синдром только начинался.

#дневникнедоантрополога
#память
#чечня