В Вене сегодня обсуждают, можно ли применять уроки Холокоста к войне в Газе.

13 октября в Венском институте Визенталя завершается международный воркшоп «Исследования Холокоста и политика производства знания». Одна из дискуссий называется броско: «Деколониальный поворот в исследованиях Холокоста? Изучение массового насилия “после Газы”». Так что любителям колониальных и антиколониальных дискурсов в России и на Западе этот пост посвящается.

Организаторы признают, что после 7 октября 2023 года исследования Холокоста всё сильнее разделяются по политическим позициям. И предлагают обсудить, насколько послевоенные подходы помогают объяснять современные конфликты.

В чём, собственно, проблема? Европейская культура памяти сформировала два представления о наследии Холокоста. Первое подчёркивает исключительность уничтожения европейских евреев и особую ответственность за их безопасность. Второе превращает Холокост в универсальное предупреждение: подобные преступления нельзя допустить в отношении никакого народа.

Война в Газе обострила противоречие между ними.

Можно ли использовать категории, сформировавшиеся при изучении Холокоста, для оценки действий Израиля? Где заканчивается историческое сравнение и начинается политическое использование памяти? Кто определяет, какие трагедии допустимо сопоставлять? Мои любимые вопросы без ответов.

Конечно, всё началось до 7 октября.

В 2009 году Майкл Ротберг выпустил «Многовекторную память», показав, как память о Холокосте взаимодействовала с памятью о рабстве и колониализме. Его идея: признание одной трагедии не требует умаления другой.

В 2018 году Башир Башир и Амос Голдберг предложили рассматривать Холокост и палестинскую Накбу в общей исследовательской дискуссии, сохраняя исторические различия.

Затем Германия пережила второй спор историков (Historikerstreit 2.0): исследователи обсуждали связь нацистских преступлений с колониальным насилием и критиковали превращение памяти о Холокосте в набор обязательных государственных представлений.

Но после 7 октября весь этот воспитанный диалог за чайным столиком приобрёл совершенно другое политическое значение.

Теперь вопрос заключается и в том, почему одни формы массового насилия европейские общества легко распознают через исторические сравнения, а другие вызывают острые разногласия.

В Вене участники разбирают роль традиционных и социальных медиа в формировании знаний о конфликтах, моральные оценки и влияние политических позиций исследователей.

Смотрим на состав. Среди участников — специалисты по памяти о красных кхмерах в Камбодже, японскому (!) восприятию Холокоста и Азиатско-Тихоокеанской войны, истории спасения евреев. География исследования массового насилия выходит далеко за пределы Европы.

Почему особенно интересно, что всё происходит в Вене?

Австрия десятилетиями представляла себя преимущественно жертвой нацистской Германии. Лишь в 1991 году канцлер Франц Враницкий публично признал ответственность австрийцев за участие в преступлениях национал-социализма.

После 7 октября память о Холокосте стала одним из оснований австрийской солидарности с Израилем. Правительство использовало лозунг «Никогда снова — сейчас», связывая историческую ответственность с защитой еврейского народа.

И вот теперь институт имени Симона Визенталя предоставляет площадку для обсуждения применимости сложившихся представлений о Холокосте к событиям в Газе.

У деколониального подхода есть оппоненты: сопоставление преступлений грозит стиранием исторических различий и политическим использованием трагедий. Тем более на фоне роста антисемитизма после 7 октября.

Но главное: европейские институты памяти начинают обсуждать уже не только сохранение прошлого, но и право применять его уроки к настоящему.

Спор, ещё недавно вызывавший скандалы вокруг отдельных исследователей, теперь вошёл в официальную академическую повестку.

@inmemorych