По дороге из Майкопа в Минводы несколько участников кряду поинтересовались, что будет с Чечней в случае если.
«В случае если» — непереводимая игра слов. Потому что все понимают, что означает, но никто не говорит об этом вслух.
Сепаратисткое прошлое Чечни осталось в прошлом. Даже в условиях гипотетической политической нестабильности. Вопрос только в том, можно ли (и нужно ли) изучать это прошлое. И для чего. Я настаиваю на том, что следует. Потому что изучение прошлого — превентивная мера в условиях (допущения) новых этнополитических конфликтов. Специалистов по этнополитике сложных регионов крайне мало в России. У нас реактивная не только политика, но и школа: случается конфликт на Ближнем Востоке — все бегут изучать арабский и разбираться в арабских перипетиях. Случилась нестабильность в Казахстане — все превратились в «казаховедов». Один из тезисов, который прозвучал на «Кавказском диалоге 2023» — мы плохо знаем свои регионы. За свою профессиональную деятельность я постоянно сталкивалась с тем, что многие даже не знают, где какие республики на Кавказе находятся.
***
На «Примаковских чтениях» пока ни разу не прозвучала «историческая память».
***
Встретились с Русланом Мамедовым, старшим научным сотрудником Центра арабских и исламских исследований ИВ РАН. Сидим в зале на «Примаковских чтениях». Он говорит мне: «Я бы никогда не занимался Кавказом и чеченцами».
#кавказскийдиалог2023
#политикапамяти
#память
#рефлексии