«Одна нация — два государства», или Азербайджан и Турция сегодня

С учетом продолжающегося конфликта между Азербайджаном и Турцией, поставлю вопрос ребром — кто имеет право воспитывать нацию? Поговорим про Турцию. Забегу вперед и скажу, что у ранней республики был почти буквально тот же вопрос.

3 марта 1924 года закон об унификации образования подчинил практически всю образовательную систему Министерству просвещения. Школы и медресе, находившиеся под управлением религиозных структур и вакфов, переходили государству. Не думаю, что это можно называть обыденной административной реформой. Новая республика заявляла, что создание гражданина — государственная функция. Религиозные структуры больше не должны самостоятельно определять содержание образования и идентичность следующего поколения.

Сегодняшний азербайджанский кейс со школьной формой слегка отдает кемалистским прошлым. Школа буквально функционирует как суверенное пространство государства. Кто устанавливает школьную форму, программу, язык и разрешает религиозную символику, тот в символическом смысле и определяет будущего гражданина.

Следующим шагом стала политика видимого гражданина. Закон о шляпах 1925 года непосредственно регулировал мужской головной убор. Закон 1934 года запретил духовенству носить религиозное облачение вне мест богослужения, за отдельными исключениями. Одежда перестала восприниматься как бытовая мелочь: по ней должно было быть видно, что Османская империя закончилась и существует новая республика.

Но! Турция времен Ататюрка не ввела общенационального запрета на обычный женский платок. Более того, попытка провести общее решение против чадры и вуали на съезде Народно-республиканской партии в 1935 году не стала национальным законом. Вместо этого в 1934–1935 годах возникла волна местных кампаний: муниципалитеты Аданы, Антальи, Коньи, Ризе, Сиваса, Битлиса, Сиирта и ряда других городов ограничивали печение и чаршаф — закрывающую лицо вуаль и традиционную верхнюю одежду. Исследования подчёркивают, что центр действовал осторожнее и часто предпочитал давление, пропаганду и местные решения прямому общегосударственному запрету. Кто не знает о чем речь, посмотрите прекрасный сериал "Династия Шакир-паши: чудеса и скандалы". Хотя бы на таком уровне.

Фотография к посту хорошо показывает противоречие эпохи. Покрытые женщины никуда мгновенно не исчезли. Но при этом официальный визуальный канон республики всё настойчивее делал символом будущего другую женщину — образованную, находящуюся в публичном пространстве, одетую по европейской городской моде. Исследователи раннего кемализма настаивают на том, насколько важным доказательством "современности" республики становилось женское тело и женский внешний облик.

И здесь уже все про политику памяти в чистом виде. Потому что в кемалистском нарративе женщина без покрывала стала свидетельством освобождения. Республика вывела женщину из закрытого пространства, дала образование, гражданские права и политическое участие. И фишка в том, что в консервативно-исламистской памяти этот же сюжет постепенно перевернулся. Женщина в платке, которую не пускают в университет, становится свидетельством уже не освобождения, а репрессии со стороны секулярного государства.

@inmemorych