〰️〰️
🟢Fighting for Self-Determination, Participation and Control
Statebuilding and the Role of Historical Memories in Chechnya (1986 – 2023)
🟢by Cécile Druey (Volume editor)Murat Shogenov (Volume editor)Valentina Tanailova (Volume editor)
🟢©2024 Edited Collection 438 Pages
В далекие времена мне предложили бесплатно опубликоваться вместе с именитыми специалистами по политике памяти. Это были настолько далекие времена, что в сопроводительной информации в книге я до сих пор числюсь как старший научный сотрудник ЮНЦ РАН в Ростове-на-Дону.
🙂Среди авторов этой коллективной монографии есть те, кто с момента подачи моего текста стали маркироваться иноагентом -- чеченский историк М.Вачагаев (1 сентября 2023 г. включён в реестр иностранных агентов Минюстом РФ). В книге есть те, с кем я категорически не согласна. Есть те, с кем я горячо дискутировала -- известный ученый В.Шнирельман. Есть и те, кто со мной соглашался -- чеченский историк Я.Ахмадов. Есть те, с кем я до сих пор дискутирую и все еще не соглашаюсь - В.Танайлова (Валя, спасибо, что читаешь). Я не несу ответственности за их тексты и взгляды, но понимаю, что целью было собрать нас вместе.
Мы разные. И наши точки зрения различаются. Ангажированные люди, уверена, найдут, за что насадить нас на вилы. Каждый из нас представил свой взгляд на научную проблему. Именно научную, поскольку книга вышла в крупном международном научном издательстве со штаб-квартирой в Берне, Швейцария. Оно специализируется на публикациях в социальных и гуманитарных научных дисциплинах. Такая возможность дает замер не только нашего понимания политики памяти, но и зарубежного видения.
Этой публикацией я подытожила работу в "чеченском поле", показав обобщение результатов собранных мною интервью. Научные редакторы монографии так охарактеризовали мой раздел:
Напротив, повествование чеченских официальных лиц начиная с 2000 года, рассмотренное в главе Евгении Горюшиной, выполняет функцию мнемонического уравновешивания, представляя вторую чеченскую войну, в частности, как победу России и “хороших” чеченцев над исламистской угрозой из-за рубежа и экстремистами в чеченском обществе.
То, что я сделала в интервью, в действительности сложно обобщить и опубликовать открыто даже с учетом анонимизации. Мне отказывали российские научные издания, поскольку не знали, как быть с моим материалом -- никто ранее так рьяно не собирал интервью в постконфликтном регионе. В итоге профессор Сесиль Дрюэ приняла онлайн-участие в работе нашего флагманского Форума историков-кавказоведов в Ростове-на-Дону в 2020 г. И мы стали дискутировать с ней, сравнивать "европейские" подходы к политике памяти и "неевропейские" подходы. И я за то, чтобы различать их, поскольку они применяются к диаметрально разным исследовательским полям.
В своем разделе я показала существующие конфликты памяти в Чеченской Республике, сравнив позиции государственных органов и интерпретации событий респондентами.
Я благодарна каждому чеченскому и нечеченскому респонденту за то, что вы позволили мне записать интервью, узнать о вашем прошлом и сохранить часть вашей памяти, уверена, о самом сложном периоде вашей жизни -- вооруженных действиях в Чечне. Я знаю, что чеченцы будут и дальше мне задавать вопрос, была ли эта война или конфликт, но я -- исследователь, которая однажды приехала в Грозный в 2012 г.
В прошлом году на "Кавказском диалоге" мне сказала одна участница: "Видно, что вы любите Чечню". Сейчас я могу сказать, что любить сложный в культурном, политическом и религиозном плане регион сродни балансированию на корабельней рее. Поэтому в своем разделе этой книги я постаралась всесторонне отразить динамику процессов коллективной памяти в постконфликтной Чеченской Республике.
Ссылка здесь.
#политикапамяти
#коллективнаяпамять
#чеченскаяреспублика