Значит, теперь что касается моего подхода к образованию. Я уже говорил, что для меня какие-то конкретные конструкции философов, социологов, экономистов, психологов выступают как некоторые приборы в моей инструментальной лавке. То есть знания как инструмент решения конкретных проблем. Приведу пример. Вот у меня всё время была задача исследовать СМИ. Это практическая задача, это задача как депутата Государственной Думы, просто интересно было. Ну и когда работал генеральным секретарём Союза журналистов России, тоже этим занимался. И это привело к тому, что я стал углублённо изучать труды и методику Пьера Бурдьё, например, Никласа Лумана, франкфуртской школы и так далее. То есть вот это самообразование, оно в результате исследования каких-то конкретных задач.

Преподавание. Когда ты читаешь лекции, и у тебя вызывает отвращение идти по какой-то вузовской методике, то есть есть какой-то курс, который рекомендован для чтения лекций, — я никогда по этому пути не шёл. Начиная со своего опыта преподавания в МИИТе, Московском институте инженеров железнодорожного транспорта, когда я начал читать философию, я никогда не шёл по учебникам. И мне было просто интересно. Действительно, особенно стимулом было то, что студенты-то к этому не готовы. Я понимал, что эти ребята — что такое МИИТ? Это в основном евреи, которых не приняли на мехмат МГУ. И вот они пришли в МИИТ. Поэтому, если бы я, например, стал им читать лекции по учебнику, то мне было бы физически, психологически тяжело находиться в аудитории, потому что это было бы очень сильное сопротивление. Поэтому я шёл совершенно по-другому. Я читал лекции по истории философии, которые никакого отношения к официальной программе не имели. Ну то же самое и диамат, и всё остальное. То есть вместо этого я самостоятельно готовил курс. И так было всегда — преподавание, а для этого требуется самообразование. Вот примерно так.