Почему мы верим сами себе? Почему мы можем доверять своим знаниям о мире, своему опыту, своей способности сделывать вещи? И по каким причинам это доверие может быть нарушено?

Принято думать, что эпистемическое доверие к себе — это доверие своим когнитивным способностям: я знаю, что умею воспринимать информацию, запоминать, анализировать. Но почему? Ведь эпистемическое доверие к другим куда более сложно устроено: оно включает заботу о другом, нормативные ожидания и принятие этих ожиданий тем, кому доверяют. Когнитивные способности не могут заботиться или отвечать на нормы — значит, когда мы ставим знак равенства между «я себе доверяю» = «я опираюсь на свои когнитивные способности», мы исключаем именно то, что отличает доверие от простого полагания на (reliance).

Об этом есть научная статья. Она длинная, но суть примерно такая:

1. Разница между «я полагаюсь» и «я доверяю». Когда я полагаюсь, я предполагаю, что некто обеспечит нужный результат. Когда же я доверяю, появляется еще два фактора с моей стороны — психологический (действие основано на том, что доверяемый позаботится обо мне/моей потребности) и нормативный (нормативное ожидание, что доверяемый постарается сделать лучшее из возможного, а не что он ну просто скорее всего справится с задачей), — и два ответных фактора со стороны того, кому я доверяюсь — готовность заботиться о другом/обо мне и принять на себя эти нормативные обязательства. Требуется также взаимная осознанность (может, и неявная). Я полагаюсь на водителя автобуса, на мост и на банковскую систему. Я доверяю своему партнеру.

2. Доверие эффективнее простого полагания. По трем причинам: забота и нормативные обязательства мотивируют того, кому доверяют, стараться; тот факт, что мне доверяют, формирует у меня представление о себе как о достойной доверия и мне хочется этому соответствовать; отсутствие доверия там, где оно ожидалось, воспринимается как недоверие и может запустить самосбывающееся снижение мотивации, вовлеченности и желания стараться (не веришь мне? ну и не надо).

3. Мы опираемся на себя, а не только на свои способности. Даже если когнитивные процессы работают автоматически, ими управляет некоторая личность, Я: я направляю внимание, отбираю и взвешиваю информацию, решаю, насколько глубоко нужно погружаться в вопрос и тд. Именно личность отвечает за эпистемические практики: выбирает, где учиться, что читать, развивает навыки критического мышления, проверяет себя на наличие предубеждений. Сам субъект, а не какой-то набор когнитивных способностей, несёт эту эпистемическую ответственность.

4. Самодоверие психологически возможно. Человек может заботиться о себе и своих эпистемических потребностях, предъявлять себе нормативные требования («я сделаю все, что в моих силах»), и в том числе принимать собственное доверие, то есть буквально заботиться о себе как о ком-то, кто мне доверился. И это приносит в том числе психологические плюшки — когда я сам к себе отношусь как к человеку, достойному доверия.

5. Но возможна и простая эпистемическая опора на себя — без доверия. Это происходит, когда я просто делаю на отъебись: то есть выполняю необходимые действия, чтобы не словить гору негативных последствий, без истинной заботы о своей эпистемической потребности и без нормативных обязательств перед собой. Это, в общем-то, тоже окей, но жить, не доверяя себе и не веря в то, что я смогу сделать лучшее из возможного, попросту…психологически тяжелее.

Так вот, казалось бы, причем тут Виленская...не причем она тут, конечно. Но возьмем собирательный образ самоуверенного названного эксперта в интернете и его отношений со своей аудиторией. Что содержание этих отношений говорит о том, насколько у нас размыто эпистемическое доверие самому себе, представление об эпистемической ответственности, и даже уважение к собственным эпистемическим же потребностям?

По сути, эксперт говорит: слушайте, я разобрался как смог, не хорошо и не плохо, просто как-то, и лучше разбираться я не хочу и не буду. Я не буду пытаться стать лучше или ставить перед собой какие-то более сложные задачи, потому что не хочу, чтобы мне было сложно. Не нравится — пройдите мимо. Да, это этическая слабость — в этот момент человек расписывается в отсутствии в его деятельности добродетели, искреннего стремления к хорошему, к наилучшему из возможного — но кого волнуют такие вещи? Только каких-то давно мертвых греков. Но это еще и отказ от эпистемического доверия самому себе: я знаю, что могу быть неправ, и мне плевать. Пальцем не шевельну, чтобы этого избежать. Эксперт готов не верить в собственную экспертизу — ему просто нравится называться экспертом, и все, что он делает — ради того, чтобы казаться. Ведь стремиться быть — слишком сложно, слишком высокая планка.

Часть аудитории ему отвечает: а мы тоже себе доверять не хотим, нет у нас такой задачи! Мы хотим делать вид, что получаем знания. Нам нормально понимать, что знание может быть попросту ложным, то есть не быть знанием вообще. Мы тоже не ставим перед собой задач повышенной сложности (хотя бы какой-то сложности, по правде говоря), и отказываемся даже от самого стремления к получению знания.

Вторая же часть аудитории хватается за голову, потому что да как так-то??

Что здесь происходит с эпистемическим доверием к себе? Его попросту не может быть. Ведь тот, кому доверяют, открытым текстом говорит, что доверять ему нельзя, я ваше доверие обману, и считаю это совершенно нормальным. И тот, кто доверяет, говорит — ой супер, то, что надо. Эксперт себе не доверяет, и это окей. Аудитория не доверяет эксперту и своему собственному знанию, ведь понимает, что не способна + не хочет отличить ложь от правды, и это тоже окей.

И это не институциональная проблема, не проблема индустрии онлайн-образования, не проблема соцсетей, интернета, всратых отношений с медийностью и тд. Это попросту вопрос отношения к самому себе: чего я от себя жду, каким я хочу быть. Как говорила Ханна Гэтсби, не стоит себя обманывать, никто не выйдет отсюда более хорошим человеком. И это просто, да что тут скажешь, грустно.