Мы живем при таких политических режимах, которые имеют особенность заявлять о некоей легитимности, не являющейся ни традиционной, ни естественной, ни трансцендентной. Наши законы не диктуются нам ни предками, ни космическим порядком, ни богами. На протяжении последних двух веков (не более того) – то есть весьма короткого отрезка времени по сравнению с пятью тысячелетиями, задокументированными памятниками письменности, – политические режимы отличаются тем, что они отражены в письменных законоположениях, а также тем, что заявляют о себе как о законных принципах и опираются на юридические нормы, превращающие волю человека в пружину политических отношений.
Марсель Гоше, «Задачи политической философии»
Философский кружок в этом году решил заняться политфилософией, а я и рада. Мне вообще кажется, что сейчас как никогда для обычной практической жизни нужна именно политфилософия. Она становится актуальной в моменты остро ощущаемого кризиса, потому что задается ключевыми кризисными вопросами: что с нами происходит, как мы оказались в этой точке, что именно мне именно здесь стоит делать?
У этого кризиса множество названий. А я думаю вот о чем: впервые за длинную человеческую историю мы, человеки, во многом остались наедине друг с другом. Раньше у наших отношений всегда были посредники: традиции (мы обращаемся друг с другом так, потому что так принято); природа (потому что так положено нашим естеством); бог (потому что так придумала за нас и для нас высшая сила); порядок, Логос (потому что так объективно устроен мир). Но чем дальше — тем больше все эти вещи, так или иначе, «расколдовываются», лишаются своего однозначного, беспрекословного характера.
Да, они все еще существуют. Существует государство Израиль, где божественное играет активную политическую роль; указ Пр-та РФ за номером 809 о традиционных ценностях; повсеместные гендерные, национальные и иные стереотипы; привычка объяснять любые свойства своего характера причудливым складом ДНК, работой нейромедиаторов или бактериями в кишечнике. Но все это уже не объединяет нас: не задает общие правила и условия для совместной жизни, что и является по сути политикой.
Можно даже сказать, что происходит нечто обратное: появляется все больше легитимностей, у каждого она — своя, и это не приводит к объединению. Потому что прикол легитимности, права и порядка в том, что сообщество должно их разделять, иначе это уже не легитимность, а форма тирании.
Состояние это не новое. В некотором смысле, мы в нем давно — еще со времен Французской революции, немецкого идеализма и подведшего под ним черту Ницше (диагноз Ницше мы так и не пережили до конца). Человек долгое время был жертвой подавлявших его природных и социальных сил — и, наконец, вырвался на свободу, «стал автономным субъектом своего собственного развития» по Маркузе. Промышленный бум, экономическое развитие как основа разума, рационалистическое подчинение природы (понимать природу при этом необязательно), серия фашизмов, и вот, мы находимся здесь. Это не какой-то новый и невиданный путь — мы топчем дорогу, которая давным-давно была описана.
У каждого поколения есть соблазн говорить, что мы застали беспрецедентный момент в истории, что уже вот-вот и — заживем в утопии ИЛИ случится конец света, причем оба этих предсказания делаются на одном наборе вводных. Политфилософия позволяет увидеть, как развивались процессы радикальных трансформаций, как формировались — буквально — новые законные основания для новых форм сожительства и управления, которые прямо сейчас обуславливают нашу жизнь.
И вопросы эти касаются не только глобальных политических систем типа национальных государств, международного права или решений Совбеза ООН. Политика всегда с нами в одной комнате — когда мы говорим друг с другом, совместно решаем рабочие или личные задачи, договариваемся, спорим, занимаем позицию в конфликте. Когда мы управляем другими людьми — на работе, в сообществе, в семье; когда управляют нами. Власть повсюду, вопросы о её легитимности и обоснованности — то есть о том, кто обладает в этой ситуации властью, почему, и что это вообще значит — тоже.
Короче, политфилософия — практическая работа, и чем более кризисным ощущается наше обыденное существование, тем она кажется актуальнее.