Как мы выбираем, что конкретно сказать? Из бесконечного множества вариаций мы каким-то образом выбираем именно то, что говорим, и то, как мы это говорим. Как?

Наша речь — это определённый способ кодирования информации. Однако, в отличие от программного кода, речь очень многомерна как средство передачи информации. Она контекстуальна; в ней есть пласты интонаций, темпа, ритма; сами слова могут быть многозначными, символичными. Это сверхсложный код, которым мы оперируем по большей части бессознательно.

Во внутреннем мире человека огромное количество всего соревнуется за выражение вовне. То, что насыщено наибольшим количеством желания, конкурирует внутри нас за «свет», за возможность быть проявленным.

Наша речь — результат этой конкуренции. Что-то вроде линии столкновения или консенсуса между всеми «игроками», всеми нашими сторонами. Разлом между тектоническими плитами нашего опыта, которые сталкиваются, наезжают, наслаиваются.

Этот «разлом» порой позволяет увидеть не только то, что наиболее доступно взгляду, то, в чём человек может дать себе отчёт сознательно, но и посмотреть сквозь него глубже — сквозь речь, как сквозь слоёный пирог. Вплоть до «магмы»: некоторого сплава опыта, который человек пытается в речь «впихнуть», перекодировать.

Получается, что образец речи человека — в некотором роде образец его самого. Человек помещает своё содержание в речь, понимает он это или нет. Как некий отпечаток своей психики.

Или вот вам другая метафора:
Наша речь — это хор, участники которого порой находятся в непростых отношениях друг с другом. Чем серьёзнее их конфликты, тем заметнее будет какофония или доминирование одного голоса. Чем гармоничнее их отношения, тем более единым ощущается хор, приобретая новые качества, которыми один голос не обладает.