Все знают, что умные люди планируют наперёд, глупые же живут сегодняшним днём. Буквально трюизм — вот и цивилизация на таком выстроена: она немыслима без земледелия, а последнее, в свою очередь — без планирования. Ведь его суть в том и состоит, что вместо поедания на месте зёрна бросаются в землю, после чего о посевах нужно долго и тщательно заботиться. Дикари же к этому не способны и потому-то всегда будут уступать белому человеку; как заметил Р. Ванейгем (1975), «неодомашненные люди знают только настоящее».

Вот такое существует распространённое убеждение. А как на самом деле? Дж. Скотт (2020 [2017]) замечает, что земледелие действительно принято изображать «как решающий цивилизационный скачок, поскольку это деятельность с „отложенной выгодой“», ведь «земледелец … должен планировать всё наперед», в то же время «охотники-собиратели … [воспринимаются как] недальновидные, спонтанные, импульсивные существа, бороздящие ландшафт в надежде наткнуться на дичь или найти нечто съедобное». По Дж. Зерзану (1994), постоянно «подчеркивается, что людям просто не хватало умственных способностей оставить простую жизнь ради сложных общественных и технологических достижений».

Cправедливо считается, что способность отказываться от немногого сейчас ради куда большего впоследствии является ярким показателем интеллекта: на эту тему существует даже известный эксперимент, где дети, могущие предпочесть немногие конфеты сейчас множеству потом, в отличие от на то не способных, были охарактеризованы как «обладатели более высокого IQ»… что бы это ни значило.

При этом народная мудрость считает иначе, в частности, анг. версия нашей поговорки про «синицу в руках» предлагает действовать в такой ситуации буквально противоположным образом: a bird in the hand is worth two in the bush. Она очень давно распознала червоточину в этом мышлении, его великий обман: всё дело в том, что надежда на улучшение может и не сбыться… и так происходит очень даже часто. В случае, когда некто существует по принципу, когда, по Батаю (2006 [1967?]) «настоящее время используется прежде всего ради будущего», он может в итоге жестоко обмануться. Так, в условиях азиатской деспотии то самое «прекрасное далёко», ради которого и происходит бешеное самоотречение сегодня, нередко переносится на очень уж неопределённый срок, как, например, было в Совдепии, где «светлое будущее» так и не наступило, да и не планировалось.

Вот и оказывается, что дикарь вовсе не недалёк, а, напротив, весьма прозорлив, отказываясь впечатляться необходимостью тяжко вкалывать. Последний же, на минуточку, вообще является отличительным признаком жизни в цивилизации, будучи квинтэссенцией отложенной выгоды: работаешь ведь ты сейчас, зарплату же получаешь после. Согласно Делёзу (2010 [1980]), «где нет ни аппарата государства … нет и модели работы», от которой аборигены по мере сил уклонялись — о неграх, например, отмечает он же, всегда говорилось, что «они не работают, они не знают, что такое работа».

О том же писал Л.-Ф. Селин, наблюдавший, что «туземцев, в общем, можно принудить к труду только дубинкой: они блюдут свое достоинство», и только «белые … усовершенствованные народным образованием, вкалывают добровольно». Апологет цивилизации под воздействием оной же, естественно, тоже просто обязан воспевать труд и осуждать тех же негров, которые и по сей день предпочитают альтернативу трудоустройству.

Согласно Батаю, дикарь и зверь обладают тем, что трудящиеся утратили: суверенностью, которой «отличительной чертой … является потребление богатств в противоположность труду и рабству, которые производят … Суверен потребляет, но не трудится». Тогда как труд «есть точная противоположность суверенного состояния», состояние вечного угнетения.

По Зерзану и Р. Сапольскому (2019 [2017]) главный «поворот не туда» человечество совершило в ходе т.н. «неолитической революции», когда💳читать далее…